Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 76 – Екатерина Ильинская

— Не стоит, — наконец, произнесла я. — Мне не нужны подарки, и я не собираюсь проваливаться. Лучше скажите, когда всё произойдёт.

— Завтра в полседьмого вечера. Книжная тринадцать. Я сделал всё, чтобы наблюдатели были самые надёжные и независимые. Никакой Гудис Панс не сможет на них повлиять. Но…

Хантли не закончил, но я и так поняла, что он хотел сказать.

— Нет, — ответила я и отпила кофе. Идеальный. С нужным количеством молока и сахара. — Спросили у Ники, какой я люблю?

— Но лучше вам отказаться, — проигнорировал мой вопрос Эрнет. — Смените профессию, Амелия. Почему вы так цепляетесь за эту… деятельность?

— Я больше ничего не умею, увы… — Я даже не стала делать попыток переубедить его снова. Об эту непробиваемую уверенность можно было разбить лоб, а я не хотела спорить. — Спасибо за кофе, мне пораработать.

В приёмную как раз шумно ввалился Джейк. Крикнул, что он на месте и точно всех запишет, если клиенты не разбегутся при виде Саюши. Змея, услышав своё имя, виновато выглянула из-под стола и уползла к себе в комнату.

— Мне тоже пора, — сказал Эрнет, но не пошевелился.

— Идите, — согласилась я, оставаясь на месте.

— Я зайду за вами завтра. — Внимательный взгляд тёмных глаз не отрывался от моего лица, пытаясь увидеть там что-то неведомое мне.

— Не стоит, это могут счесть за сговор. — Я также пристально рассматривала его. Мы сидели так близко, но между нами была непреодолима пропасть, и от этого всё внутри дрожало.

— Госпожа Ковальд, эт самое, я в окно вижу леди, которая записалась на десять утра.

Только окрик Джейка заставил меня, наконец, отвести взгляд от Хантли и встать.

— Завтра в полседьмого. — Эрнет тоже поднялся. — Буду ждать вас на месте.

— Завтра в полседьмого, — кивнула я и повернулась к нему спиной. Наконец-то я уходила первая. Пусть и просто из собственной кухни в рабочий кабинет. Но от этого почему-то было только печальнее.

Словно в ответ на моё подавленное настроение днём начался дождь. Его монотонный стук вызывал сонливость, а может, организм просто решил, что так проще дожить до завтрашнего вечера и неизбежного испытания.

Клиенты тоже были вялыми — погода влияла на всех — сложных вопросов не задавали, благодарили и уходили в дождь. В обед заглянула Мирдана, которой я, кажется, целую жизнь назад гадала в кафе. Принесла в подарок синие драпировки на окна и скатерть, расшитые чудесными золотыми звёздами. Но я даже порадоваться этому толком не смогла, хотя благодарила от всей души.

Время словно сгустилось, и я завязла в нём, как муха в смоле. Ходила из угла в угол, поднялась на чердак, потом зашла в спальню, снова пошла на первый этаж, обошла все комнаты. И по новому кругу. И никак не могла остановиться — в дождь без записи никто не пришёл и не дал мне отвлечься от мучительного тянущегося ожидания.

Едва дождавшись шести вечера, я закрыла салон, поднялась в спальню, рухнула на кровать и моментально заснула. Чтобы во сне снова и снова убеждать упрямого журналиста, что я просто не могу завтра провалиться. Но тот только качал головой и горько улыбался.

Утро началось очень рано. Судя по часам ещё даже не былошести. Предстоящий день казался бесконечным. Хотелось есть и чтобы всё побыстрее закончилось. Но все кофейни, рестораны и трактиры в такое время были закрыты. Даже к Нике зайти раньше семи-восьми утра было бы неприлично.