Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 73 – Екатерина Ильинская

— Закройте глаза, мысленно сформулируйте свой вопрос и резко высыпьте камушки на стол.

Она прижала мешочек к груди подрагивающими руками, закрыла глаза и задала вместо одного вопроса, наверное, сотню. Во всяком случае, мне так показалось по едва заметному движению губ. Затем она резко высыпала камни, и мы обе склонились над столом, пытаясь разобраться, что же там выпало.

Мир расцветился множеством нитей вероятного будущего десятков разных людей. Это была даже не паутина, а какой-то комок. Словно очень упорный котёнок драл несколько клубков, с которыми у него были личные счёты. Разобраться в этом было нереально даже мне. Стоило пойти другим путём. Пусть Шейронская сама распутывает клубок.

— Какой камушек вам нравится больше всего?

— Этот! — Лерайлия, не задумываясь, указала на алый камушек, сделанный в виде капельки.

— Это вы.

— Эм… Спасибо, — растерянно пробормотала она, а я чуть не рассмеялась.

— Всё хорошо, просто хаос в мыслях отложил свой отпечаток на гадание, и его можно было трактовать по-разному. Но если вы выбрали красный, то…

Я задумалась, как лучше сформулировать увиденное. От каждого из камней разбегалось с десяток линий, ведущих к разным вариантам будущего, но стоило Лерайлии выбрать красный, как остальные померкли, давая возможность проследить самые перспективные вероятности. И тут же появилось множество связей с другими людьми, а главная ниточка оказалась перекручена так, что, только проведя по ней пальцами, я смогла отделить её от других. Жизнь Шейронскойв ближайшем будущем сильно менялась. Точнее даже не жизнь, а сама девушка — нить становилась из розовой насыщенно-красной и обретала недостающую прочность. Не про это ли взросление говорила посетительница?

— У вас сейчас тяжелый период, да вы это лучше меня знаете. — Я отпустила нить, и она тут же запуталась в других, — которое окончательно сформирует вас, как личность. Вот только формировать вас будут не обстоятельства, а люди вокруг.

Да-да, вот эта самая путаница. Какие-то узелки и пересечения были больше и влияли сильнее, какие-то едва заметно изменяли течение жизни девушки. Я пробежала пальцами по камням, и перед моим мысленным взором предстали смутно знакомый молодой мужчина, темноволосая девушка, пара, в которой я узнала родителей Шейронской, и другие люди. От каждого к Лерайлии тянулось несколько нитей, у каждого был свой интерес, и не у всех он был добрый. Но стоило начать разбирать клубок, как дар протестующе заворочался. Ошур запрещал говорить, кто из этих людей настоящий противник, — сделай я это сейчас, и девушка допустит ошибки, а те повлекут за собой ряд смертей. Я видела, как чернеют нити жизни её родителей, и быстро опустила руки. Оставалось только говорить обтекаемыми фразами, которые я отчаянно не любила, но сейчас не могла не сказать.

— У вас есть друзья и враги. Вы можете их путать, но и они считают вас не той, кем вы являетесь на самом деле. А потеря памяти — это лишь одно событие из череды. — Я указала на россыпь камней, где сейчас чётко видела путь, которым должна была пройти Лерайлия. Там было много печали, но в конце сияла радость воссоединения. С родителями, с мужчиной, а главное, с собой. Но с этого пути нельзя было сворачивать.

Лерайлия смотрела на меня, нахмурившись, и я начала подбирать слова, пытаясь найти понятную ей аналогию, опираясь на расположение камней на столе. Рассказывать про нити было бессмысленно, никто этого не понимал.