Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 75 – Екатерина Ильинская

Но кофе и пирожные пришли ко мне сами. Входная дверь хлопнула, послышались уверенные шаги, а через секунду в рабочий кабинет вошёл Хантли с двумя стаканчиками и пакетом чего восхитительно пахнущего.

— Доброе утро, Амелия. Так и знал, что вы снова пренебрегаете завтраком, — сказал он и протянул мне напиток.

Я так растерялась, что уронила мешочек, в который собирала со стола камни, и они снова раскатились по гладкой поверхности. Хантли что, правда, принёс мне кофе? С чего бы вдруг? Извинение за вчерашнее? Но я прекрасно понимала, что мы оба попали в ловушку, которую подстроил мэр. А то, что Эрнет мне не верил… Обидно… но таких людей в мире полно. Только его недоверие почему-то царапало душу особенно сильно, но это явно не волновало никого, кроме меня.

— Спасибо. — Я взяла стакан, поставила на стол и быстро смахнула камни в мешочек, убрала их в выдвижной ящик и подняла, наконец, взгляд на журналиста. — Почему вы решили, что я пренебрегаю завтраками?

— У вас даже кухни нет. — Он улыбнулся, и моё сердце пропустило удар.

— Неправда! Уже есть. Сами посмотрите. — Я обошла стол и вышла в приёмную, а следом на кухню, спиной чувствуя взгляд Хантли. И прислушиваясь к его шагам.

— Действительно есть, но чего-то не хватает.

Журналист оглядел мою идеальную, чистую, новенькую кухню с таким же видом, как Лерайлия утром рабочий кабинет. Да что они о себе возомнили!

— Шторы привезут сегодня! — возмущённо воскликнула я, пытаясь вспомнить, какой цвет выбрала. Кажется, зелёный, но может быть и песочный оттенок. Честно говоря, я попросту ткнула наугад, устав выбирать между этими двумя вариантами. Но это не делало меня плохой хозяйкой!

— Вообще-то я про посуду, — ответил журналист и сел за стол. С таким видом, как будто это была его кухня! — Вы так и будете стоять?

— У меня есть посуда! Я купила сервиз!

Я почувствовала себя бесконечно неловкои разозлилась ещё больше. Разве воспитанные люди так делают? Нет! Это невежливо, приходить в чужой дом и указывать на его недостатки!

— Не злитесь, Амелия… — Хантли сделал паузу, а я вспомнила, как он пытался успокоить меня… поцелуем. И честно призналась, что сейчас этот способ вполне бы сработал, но только его не собирались применять. — Я просто думал, что бы такое вам подарить. Но раз сервиз у вас уже есть, то я придумаю что-нибудь ещё.

Он что?.. У меня лихорадка и глюки, как сказала Лерайлия? Иначе я никак не могла объяснить происходящего. Или это Хантли заболел?

— Господин Хантли, простите, с вами всё в порядке? Вы очень странно себя ведёте. — Я всё-таки села и пристально всмотрелась в лицо собеседника, пытаясь найти признаки заболевания. Но журналист выглядел замечательно и был всё так же сокрушительно хорош.

— Я просто хочу как-то сгладить ваше разочарование, когда… — Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул и исправился: — Если вы провалитесь с предсказанием.

Теперь мне всё стало ясно — Хантли измучило чувство вины. Хотелось разозлиться, но злости не было. Разочарование, безразличие и опустошённость — пожалуй, это лучше всего описывало моё состояние. Хотя, казалось бы, журналист никогда мне не верил, и я должна была к этому привыкнуть, но почему-то снова и снова расстраивалась.

Молча сев за стол, я вытащила из пакета первую попавшуюся тарталетку, пытаясь заесть горькую правду. Правда не заедалась, не запивалась и не смягчалась.