Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 278 – Екатерина Ильинская

— Так надо, чтобы предотвратить одну смерть. Но можешь не беспокоиться, мэр отсидит даже больше положенного, но… не совсем в тюрьме.

Хантли вздохнул, обошёл стол, выдвинул ящик и достал оттуда толстую папку. Тяжело опёрся на неё здоровой рукой и закрыл глаза. То ли мне показалось, то ли он действительно побледнел ещё больше.

— Там есть документы и записи, которые будут утрачены безвозвратно. Их не удастся восстановить, если ты передумаешь.

— Не передумаю, — тихо, но твёрдо ответила я.

Кадык Эрнета дёрнулся, когда он сглотнул. На лбу залегла складка, а пальцы на папке с документами дрогнули.

Ничего не происходило.

Почему он ничего не делает? Не верит мне? Или свою работу ценит выше моей просьбы? Можно ли его за это осуждать? Наверное, нет, но мне стало больно и горько.

* * *

Но тут от страниц потянулась тонкая струйка дыма, а через секунду дело вспыхнуло. Руку Эрнета охватил огонь. Я вскрикнула и бросилась к столу, но не успела сделать и шага, как пламя погасло, оставив только внушительную кучу пепла и тёмный след на полированной поверхности.

— Твоя рука! — Я схватила ладонь Эрнета, но из-за сажи не могла понять, насколько большие повреждения.

— Амелия, всё в порядке. Я достаточно контролирую магию, чтобы не повредить себе. — Хантли высвободил ладонь, щёлкнул пальцами, и грязь пропала. И с моих, и его рук, и даже со стола. — Но тебя прошу больше в такие моменты не вмешиваться. Не все заклинания безобидны, и не всегда я могу следить и за тобой, и за процессом.

— Прости. — Я почувствовала себя глупо. В самом деле, я же видела, как Хантли пользуется заклинаниями, и знала его осмотрительность, но когда вспыхнул огонь, совершенно об этом забыла.

— Твоё беспокойство даёт мне надежду на прощение. — Эрнет едва заметно улыбнулся, но не подошёл. А мне так хотелось снова оказаться в его объятиях.

Беспокойство за возможные раны прошло, и внутри медленно, но верно началазарождаться радость. Он действительно сделал это! Потому что поверил! В меня, в мой дар и в мои слова! Стена, стоявшая между нами всё это время, рухнула, и больше не было ничего, что могло помешать нам быть вместе. Счастье совершенно внезапно заполнило до краёв, и захотелось сказать… выразить, насколько я ценю это доверие. Как много значит для меня его поступок.

— У меня есть ещё одна просьба, — гораздо смелее, чем в прошлый раз сказала я, хотя внутри снова замирала от страха, но теперь ещё и от предвкушения.

Хантли нервно рассмеялся.

— Не так быстро, пожалуйста. Дай мне ещё хотя бы несколько минут, прийти в себя и смириться с тем, что я своими руками уничтожил результаты многомесячной работы. Это, знаешь ли, непросто. — Он провёл ладонью по лицу и невесело хмыкнул. — К тому же на разоблачении мэра были завязаны другие мои планы… И теперь я несколько… растерян.

Чувство вины кольнуло, но тут же растворилось в ещё большей радости. Подтверждение того, каких усилий Эрнету стоило выполнить мою просьбу, согревало изнутри. Он сделал это ради меня! И я не могла не отреагировать.

— Обещаю, что эта просьба не доставит таких затруднений. — Я смутилась, подумав, о чём хочу попросить. Голос дрогнул, а уверенность пропала. — Наверное…

Эрнет приподнял одну бровь, но ответа на свой молчаливый вопрос не получил. Зато у меня запылали щёки, а сердце провалилось вниз. Пресветлая Лейна, я никогда не скажу этого вслух!