Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 280 – Екатерина Ильинская

Рука Эрнета исчезла с моей спины, а я услышала щелчок пальцев. Шнуровка тут же ослабла. Поцелуй прервался, заставляя меня протестующе застонать. Но обжигающие касания губ тут же вернулись, прокладывая дорожку поцелуев вдоль шеи на плечо, с которого уже сползло платье.

Ладони Хантли заскользили по моим бёдрам вверх, сминая и приподнимая ткань юбки, а я выгнулась ещё сильнее, пытаясь стать как можно ближе, но мешала одежда. А хотелось кожей ощутить кожу. Казалось, только так может унять томление и уменьшить напряжение, копящееся внутри.

Я провела по широкой спине вниз и потянула рубашку из-за ремня брюк, скользнула ладонями под прохладную ткань и счастливо выдохнула, когда ощутила горячую кожу под пальцами.

Эрнет потянул платье вверх, и пришлось отстраниться, испытывая острое сожаление от прерванного касания, и поднять руки. Секунда, и я осталась в одной нижней рубашке.

Вот меня и избавили от платья.

На миг захватило смущение, но Эрнет прижал меня к себе, накрыл губы поцелуем, и я обо всё забыла. Прикосновения к чувствительной коже, через тонкую ткань моей сорочки, заставляли терять голову.

Нет, я так больше не могла! Тронула пальцами пуговицы на рубашке Эрнета и расстегнула верхнюю. Следующую. Ещё одну. А потом все остальные. Провела ладонью по его груди вниз, ощущая рельеф мышц. Снова поднялась к плечам и потянула рубашку, заставляя Эрнета её снять.

— Амелия, — простонал он мне в губы. А через секунду застонала я, тонкая ткань сорочки скользнула вниз и упала к ногам, оставляя меня почти обнажённой, а горячая ладонь накрыла мою грудь.

Тело стало податливым, отзываясь на каждое прикосновение. Волна желания захлестнула, голова закружилась, и пришлось схватиться за плечи Эрнета, иначе я могла бы не устоять.

Он подхватил меня на руки и куда-то понёс, но я едва ли понимала это, пока не ощутила под спиной прохладную ткань покрывала. Глаза закрылись самисобой, но звякакнье пряжки ремня рисовало настолько яркую картину, что щеки горели от смущения.

Кровать прогнулась под весом мужского тела, заставляя дрожать от нетерпения и неизвестности. Дыхание Эрнета коснулось моей шеи. По телу побежали мурашки, заныла грудь, и пожаром вспыхнуло в низу живота.

А потом я утонула в ласках, поцелуях и дарящих наслаждение прикосновениях. И когда уже искусала губы от стонов и готова была просить о чём-то, чего сама не понимала, мы, наконец, стали едины. Секундную боль быстро стерло вновь разгоревшееся желание.

Кожа к коже, дыхание к дыханию, душа к душе. А потом всё утонуло во вспышке наслаждения.

* * *

Спустя несколько дней

— Ещё одно предсказание сбылось. Во всяком случае, получило объяснение.

Голос Эрнета ворвался в мои мысли, и я подняла глаза от чашки с чаем, которую разглядывала уже минут пять, а то и больше.

Ежедневные завтраки на моей кухне возобновились, и от этого каждое утро ощущалось особенным. Я даже начала просыпаться раньше обычного — так мне не терпелось начать день. Но в это воскресенье никак не удавалось почувствовать ту же радость, хотя я всячески отгоняла сожаления.

— В каретной мастерской открылся приют для фамильяров, — ответил на мой вопросительный взгляд Эрнет и отложил газету.

— А я такое предсказывала? — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить кого-то из клиентов с подобным вопросом, но в памяти ничего похожего не всплывало.