Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 222 – Екатерина Ильинская

«До императорского приёма осталось пять дней. Значит, у тебя четыре дня на то, чтобы найти дирхов артефакт. Вези сюда дроу, изобретай новый, делай что хочешь, но на празднике император должен заявить о том, что оставляет трон,и провозгласить меня своим преемником! Брансы! Брансы должны были править империей!»

«А сейчас я теряю магию, время… и всё из-за пророчества предсказателя, будь он неладен, и твоей МЕДЛИТЕЛЬНОСТИ!»

Пророчество? Какое к дирху пророчество⁈ Неужели Леофик предал страну, затеял переворот и готов убить собственного сына из-за слов какого-то предсказателя? Это было выше понимания Эрнета. В этом полностью отсутствовала логика. Но дальнейшие пояснения происходящего, записанные госпожой Нэвис, развеяли сомнения.

Итак, старший Бранс получил темноэльфийский артефакт, чтобы подчинить волю императора. Виктор, узнав об этом, артефакт выкрал и спрятал, чем спас на какое-то время страну, но получил приговор от собственного отца. На данный момент Леофик нашёл сына, а Вероника артефакт. Так как уничтожить творение дроу у неё не вышло, девушка прихватила его собой и отправилась не куда-нибудь, а прямиком в дом заговорщика, чтобы найти и спасти возлюбленного. Надеясь, видимо, только на то, что её никто не раскроет, артефакт не найдут, а охранники и сам предатель окажутся достаточно неразумны, чтобы дать увести пленника у них из-под носа.

И вот сейчас в поместье едет тёмный эльф, который может найти следы родственной магии где угодно. Например, у Вероники Нэвис, прикидывающейся простой служанкой. На что она рассчитывала вообще?

Плана ненадёжнее, если не сказать глупее, в природе не существовало. Хантли скрипнул зубами и возблагодарил пресветлую Лейну, что девушка до сих пор жива, и что ей хватило ума обратиться за помощью. А воспоминание о том, что он сам серьёзно раздумывал отказать в просьбе, кольнуло внутри чувством вины. Он едва не совершил непоправимую ошибку. Что ж, это не повторится.

До императорского приёма оставалось три дня, а значит, надо было спешить. Только сначала привести дела в порядок. Казнят его за нарушение запрета или нет, ещё не известно… Но… Эрнету крайне редко везло. Оставалось устроить всё так, чтобы удача или неудача не имели никакого отношения к плану. Время пошло.

* * *

Эрнет Хантли

— Ты уверен в том, что делаешь? — спросил Стив, оттягивая воротничок белой рубашки, словно тот слишком сильно давил на шею.

— Да, мы уже однажды обсуждали нечто подобное. С того момента ничего не изменилось.

Хантли повернулся к окну и посмотрелна шумную улицу под окнами редакции «Независимой газеты Брейвиля». Всё повторялось. Всё было точно так же, как два года назад.

— Тогда тебе было ради чего рисковать… А сейчас? Ты так и не ответил, какого дирха снова суёшь голову в петлю.

— И не скажу.

На улице лошадь попала ногой в выбоину, и карету, которую она везла, тряхнуло. Ругнулся извозчик, засмеялись мальчишки и разбежались в стороны, когда тот погрозил им кулаком. Взлетели с ближайшей крыши голуби, вспугнутые бездомным котом. Что-то крикнула и замахала рукой юная леди, идущая в сопровождении солидной дамы. Всё было как в прошлый раз.

— В сущности, я всегда рискую только тогда, когда надо восстановить справедливость. — Эрнет повернулся к другу и пожал плечами, как бы говоря, что вот такой уж он есть. Но Стив на это всё только нахмурился.