Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 208 – Екатерина Ильинская

— Амелия, очень рад, что вы согласились прийти к нам. Прекрасно выглядите.

Возле импровизированного шатра, установленного в фойе рядом с другими лотками, стоял господин Рикардо. Он одобрительно кивнул на мой внешний вид, отдёрнул шторы, представляющие собой переднюю стенку палатки, и закрепил их по бокам. Внутри оказался небольшой стол и кресло для меня. За креслом с потолка свешивались шнуры, так плотно увешанные камнями, монетками и всякими стекляшками, что казались сверкающим водопадом. Этот занавес отделял рабочую зону и место для отдыха, откуда хозяин цирка принёс кресло для посетителей и поставил перед столом.

— Это, как вы понимаете, просто реквизит. — Он указал на небольшой «хрустальный» шар, явно выполненный из стекла, разбросанные по столу карты, череп какого-то крупного животного. При помощи артефакта господин Рикардо высек искру и поджог несколько свечей и длинных палочек с благовониями — ароматный дым тут же окутал нас.

— У меня своя колода. — Я улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд.

— Замечательно. Основной наплыв посетителей перед началом представления и после него. Во время шоу мало кто остаётся в фойе из зрителей, так что вы можете уйти и посмотреть выступление из-за кулис. Скажу по секрету, там самые лучшие места.

— Спасибо, господин Рикардо, я подумаю, и, может, воспользуюсь вашим предложением.

После этого хозяин цирка извинился, сослался на дела и покинул фойе.

* * *

Зал постепенно наполнялся народом. Продавцы в ярких костюмах раскладывали товары, сладко запахло яблоками в карамели, сахарной ватой и кукурузой. Мимо пробегали взволнованные артисты в костюмах, смеялись продавцы. В воздухе витало предвкушение и волшебство.

Собственная жизнь вдруг показалась пустой, ограниченной и серой. Почему я замкнулась на своём доме и даре, почему не ходила никуда? Как будто спряталась в салоне, чтобы сидеть, волноваться и беречь то, что у меня никто не отнимает. Когда ты стала такой трусихой, Амелия?

Разве можно сопереживать людям и достойно служить богам, не понимая, чем живут другие? За эти месяцы в Рейвенхилле, я так толком и не узнала город, никуда не сходила, если не считать того отдыха, который устроил мне Хантли.

Сердце снова заныло, и я опять задвинула ненужные мысли. Скоро должны были появиться первые посетители, так что волноваться стоило именно об этом. Но тяжесть в груди не проходила, а словно даже росла.

Я положила подушку рядом с креслом и опустила Саюши, которая свилась кольцами и удобно устроилась на временной лежанке.

Все вокруг вдруг засуетились, перекладывая товары на стойках. Ко входу проследовало два крепких мужчины в красных мундирах и высоких шляпах. Они одновременно распахнули обе створки и вышли наружу, а с улицы начали заходить зрители.

В груди теснилось волнение и непонятное ожидание, но я совершенно не понимала, чего жду. Первого клиента? Начала представления? Или мне передалось общее настроение? Но нет. Все вокруг были радостно-оживлённые, а я скорее испытывала нетерпение, словно что-то должно случиться, но пока не произошло.

— Мам, смотри, там мохнатая змея, — донёсся громкий шёпот от расположенного рядом лотка со сладостями. — Мам, хочу погладить.

Я посмотрела на девчонку лет восьми, которая не могла оторвать глаз от Саюши, потом перевела взгляд на коббарру. Обросшая змея явно неимела ничего против поглаживания, и я махнула рукой, подзывая ребёнка. Девочка взвизгнула от радости и потащила родительницу в сторону моей палатки.