Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 206 – Екатерина Ильинская

Вопросы крутились в голове, но ответы к ним не находились. А я и сама не заметила, как погрузилась в сон, где увидела Эрнета.

— Погадайте мне, Амелия, — попросил он, а я уронила колоду на пол. С верхней картинки смотрел чёрный король, а рядом лежала карта — разбитое сердце.

Воздух пропал, голова закружилась, внутри разлилась леденящая пустота. И я проснулась. Потёрла лоб, пытаясь избавиться от обрывков сна, что получилось на удивление легко. Уж кто никогда не попросит меня погадать, так это Хантли. Кто угодно, но точно не он. Оставшуюся часть ночи я проспала спокойно.

С момента получения письма я каждую свободную минуту начала проводить за попытками совместить два благословения в одном действии, но давалось мне это с трудом. Стоило чуть ослабить контроль, как в хрустальных глубинах появлялся Хантли, за делами которого я старалась не наблюдать, потому что предательскую тягу до конца так и не победила и боялась сорваться.

Гораздо безопаснее было настроиться на себя, нащупать ниточку, идущую от сердца к близким людям, и проследить за ней, направляя внимание в шар. Но вместо образов родных и друзей там возникал унылый серый дым, который упорно не хотел рассеиваться.

Только через три дня мне показали маму и Аделину. От радости я взвизгнула, изображение мигнуло и снова сменилось на дым. Но понимание принципа осталось,и удалось быстро вернуть картинку на место.

Другая проблема возникла, когда я пыталась найти Нику. Шар упорно подсовывал мне рыжую конопатую селянку, с унылым видом моющую пол в каком-то замке или поместье. И только, когда она встала, отпихнула ведро ногой и знакомо взмахнула руками, призывая бытовую магию, я поняла, что это и есть моя подруга, просто сменившая внешность. Значит, у неё всё получилось! Она в особняке Брансов и, надеюсь, нашла Виктора!

Сколько могла я наблюдала за Никой, но с ней на моих глазах не происходило ничего интересного. А даже если что-то важное и говорили, то я не слышала. Тата писала, что звук тоже будет, но сначала надо отработать навык вызывать изображение. И я очень старалась.

Лейралию мне не показывали. Вместо неё шар упорно предъявлял рейхана в клетке, который больше не казался страшным, а скорее рождал в душе отчаянную надежду на чудо. Которое всё не происходило. Я успокаивала себя фразами из письма. «Ключ уже повернулся в двери». Уже повернулся. Надо только подождать, когда её откроет тот, кто должен открыть.

Но это утешение работало лишь отчасти. И особенно тяжело стало верить в слова Таты, когда Джейк нашептал мне разнёсшиеся по городу слухи.

— Говорят, эт самое, что господина Свона выпустили из жандармерии, а леди Лейралия, наоборот, пропала. Но, эт самое, газеты молчат… Так что, может, враньё.

— Пропала? — прошептала я. А перед глазами возник образ запертой в подвале Леры, который я видела в доме Сандры. — Ключ уже повернулся в двери… Повернулся в двери…

— Вы что там бормочете, госпожа Ковальд? Вы, эт самое, часом опять не того?

Джейк с таким подозрением уставился на меня, что я почувствовала себя неловко. Снова захотелось оправдаться.

— Вы от шара опять не отлипаете… — Мальчишка нахмурился. — Может, сказать Анне?

— Это другое! — воскликнула я. — И вообще, со мной всё в порядке.

Я встала из-за кухонного стола, за которым мы пили чай, нервно отряхнула юбку и ушла в кабинет, гордо подняв голову, чтобы побег от неудобных вопросов выглядел как тактическое отступление.