Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 2 – Екатерина Ильинская

— Да, конечно, — добавил он таким тоном, что стало ясно, именно этого ответа и ждал. И ни на секунду мне не поверил.

Усталость двух последних дней, раздражение на неожиданные расспросы, явное предубеждение собеседника и собственная неспособность собраться с мыслями всколыхнулись внутри волной раздражения. Я сжала зубы и процедила:

— Может, всё-таки представитесь, чтобы я знала, как к вам обращаться?

— Да, конечно, — повторил мужчина и вытащил из блокнота визитку. — Не очень вежливо с моей стороны, прошу прощения, но я предпочитаю представляться в конце. Было любопытно с вами познакомиться, Амелия Ковальд.

Кусок плотной бумаги словно сам собой оказался в моей свободной руке. Мужчина снова тонко улыбнулся, и в этой улыбке почудилась опасность. Я даже отступила на шаг. Но преследовать меня никто не собирался. Незнакомец безукоризненно вежливо откланялся, развернулся и отправился прочь, очень быстро растворившись в тенях.

Я опустила взгляд. Темнота мешала отчетливо видеть буквы, и пришлось поднести визитку поближе, чтобы прочитать смутно знакомое имя.

«Эрнет Хантли. Специальный корреспондент газеты „Вестник Рейвенхилла“». Ниже шла приписка мелким шрифтом: «Только свежие и исключительно правдивые новости».

Журналист? Это было интервью? Я точно никогдане видела мужчину раньше, но имя всё же казалось знакомым. Я в недоумении покачала головой, убрала визитку в карман и зашла, наконец, в новый дом и, как я надеялась, в счастливое будущее. Правда, вышло это не с первого раза.

Замок заедало, дверь рассохлась, а пол скрипел. Внутри пахло травами и пылью — в носу тут же засвербело. Это и всё, что я смогла понять о своём новом жилище, потому что свечей возле входа никто не оставил, а магического дара, чтобы затеплить огонёк, у меня не было. Пришлось стоять на месте, давая глазам привыкнуть к темноте. Впрочем, ничего конкретного рассмотреть не удалось, кроме того, что везде громоздились кучи вещей, а скорее всего, бесполезного хлама.

В письме нотариуса было сказано, что другим наследникам уже передали их часть имущества, и что по распоряжению Таты, все желающие могли взять себе на память любую вещь. Видимо, этот беспорядок и был результатом поиска желающими памятных и ценных вещиц.

— Ладно, с этим разберусь завтра. — Я выдохнула и начала пробираться к темнеющей впереди лестнице на второй этаж, надеясь, что жилые комнаты в более приличном состоянии, и не придётся срочно искать отель, чтобы переночевать.

К счастью, так и оказалось. Она комната — видимо, гостевая — была совершенно пустой за исключением кровати и платяного шкафа. А вторая — где, вероятно, жила сама Тата, — могла похвастаться ещё тумбочкой у окна и ковром на полу. Я расположилась в гостевой. В платяном шкафу нашлось чистое, хотя и не глаженное постельное белье, одеяло, легкое покрывало и тёплый шерстяной плед. Самое то для зимы. Если, конечно, я продержусь в Рейвенхилле до зимы.

Мысли снова свернули к Эрнету Хантли и его скептицизму, а на душе заскреблись кошки. Я-то надеялась, что раз Тата так долго тут прожила, то в городе к гадалкам и предсказателям настроены лояльно, но первая же встреча доказала, что это не так. Впрочем, может, он здесь один такой?

Стараясь не накручивать себя, я помылась в маленькой ванной комнате, радуясь, что канализация в порядке, и легла спать. Закрыла глаза. И тут же их открыла. Тишина рассыпалась множеством звуков и шорохов: посвистывал в трубе ветер, на чердаке, за стеной и на нижнем этаже что-то шуршало, скрипело, пищало. Пресветлая Лейна, надеюсь, это не мыши! Создавалось стойкое ощущение, что сам дом шевелится.Минут десять я тревожно прислушивалась, пытаясь определить источник звуков, и надеясь, что мне просто чудится, что кто-то скрипит половицами на чердаке.