Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 8 – Екатерина Ильинская

Хантли перехватил руку, когда газета была в миллиметре от его лица. Удерживал без труда, хотя я дёргалась изо всех сил. Предсказание он попросту проигнорировал, видимо, приняв за ругательство.

— Против таких, как вы. Тех, кто внушает людям надежду, обманывает специально или по незнанию, обещает счастливое будущее там, где его быть не может. — Он наклонился к моему лицу, заставляя прогнуться. Когда наши взгляды встретились, я поразилась той застарелой боли, что мелькнула в его глазах. — Я не позволю вам портить никому жизнь. Безусловно, мне претит воевать с женщиной, поэтому я надеюсь на ваше благоразумие. Уезжайте. Или смените профессию.

Боль во взгляде превратилась в лёд. А может, её там и не было? Просто показалось? Хантли смотрел так холодно, что я задрожала, хотя на улице было жарко. Страшно. Мне было страшно. Во ртупересохло, и я облизнула губы, прежде чем смогла что-то сказать.

— Вы ошибаетесь, я никого не обманываю.

— Я не скрываю своих намерений, госпожа Ковальд. И не имею ничего против вас лично, только против вашей деятельности. Пока у меня недостаточно доказательств, что вы мошенница, но я буду следить за каждым вашим шагом. Стоит вам оступиться, я буду рядом.

Хватка на запястье ослабла, а у меня подкосились ноги. Я пошатнулась, едва сумев устоять.

— И подпишитесь на «Вестник», чтобы мне не пришлось работать ещё и разносчиком газет.

Хантли забрал у меня выпуск и наклонился ближе. Настолько, что я уловила запах его лосьона для бритья. Протянул руку. На секунду показалось, что он возьмёт меня за талию, но он засунул выпуск в скобу дверной ручки, и тут же отступил.

— Прощайте, госпожа Ковальд. И подумайте о смене профессии: в нашем городе легко найти достойную, хорошо оплачиваемую работу.

Он развернулся и ушёл. Звук его шагов был тише грохота моего сердца, которое пыталось выскочить из груди по непонятным для меня самой причинам.

Дверь я открыла не с первого раза. Ключ упорно не хотел попадать в замочную скважину, а потом поворачиваться. И да, причиной было то, что я никак не могла совладать с дрожью в руках. Меня трясло то ли от злости, то ли от обиды, то ли от страха, а может, от всего разом.

Зато перестала удивлять реакция встреченных сегодня людей — они просто читали эту убогую статейку. С силой захлопнув дверь, так что с потолка посыпалась пыль и какая-то труха, я пошла в свою комнату, посмотреть, что же именно сочинил этот писака.

На кровати по-прежнему лежали старые выпуски «Вестника», и я с каким-то злым удовольствием смахнула их на пол. Хотелось ещё и потоптаться, но этот порыв я сдержала. Села на кровать и развернула газету на странице с изображением взлохмаченной усталой блондинки. Моим изображением! Надо же для рисунка даже краски не пожалели, хотя это сильно увеличивало стоимость печати. Видимо, Хантли не хотел, чтобы хоть один человек спутал меня с кем-то другим.

Мои зелёные глаза смотрели со страницы с растерянностью и недоумением, рот приоткрылся. На рисунке я выглядела девчонкой, всю жизнь прожившей в пансионе и впервые увидевшей большой мир. В этом образе не было ни загадки, ни флёра тайного знания, который так любили мои клиенты — кому же хочется получать советы от вчерашней школьницы. Едва ли кто-то теперь отнесётся ко мне серьёзно.