Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 7 – Екатерина Ильинская

Рядом с ним хотелось выглядеть лучше и демонстрировать самые изысканные манеры, хотя ещё буквально пять минут назад собственный внешний вид и поведение меня более чем устраивали. Вот только на контрасте с мужчиной, я казалась себе провинциальной простушкой рядом со столичным франтом.

Нет, Эрнет Хантли не был разряжен, как великосветские хлыщи, даже наоборот. Его одежда отличалась простотой кроя, но была отменного качества, а приглушённые цвета только добавляли благородства.

Сейчас я могла рассмотреть мужчину лучше, чем вчера, и обнаружила, что глаза у него не тёмные, а медово-карие. Во всяком случае, такими они были под летним солнцем. Сам он выглядел решительным, непримиримым и словно состоял из резких черт: острые скулы, мужественный подбородок, прямой нос, твердые губы. Которые что-то говорили…

Я моргнула, возвращаясь в реальность и переспросила, чувствуя себя до невозможности глупо:

— Простите, я не расслышала.

— Такое случается.

Я ожидала саркастической ухмылки и демонстрации превосходства, но он просто внимательно и понимающе смотрел мне в глаза. Хотел смутить? Я вскинула голову и твёрдо посмотрела в ответ.

— Так что снова привело вас на мой порог?

— Мне пришло в голову, что вы ещё не успели выписать газету, а я предпочитаю играть в открытую. Поэтому принёс вам свежий выпуск лично.

Хантли протянул свёрнутый в трубочку «Вестник», а я нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Играть во что? — в итоге уточнила я. Хантли же не мог говорить про разгадывание кроссвордов на последней странице некоторых печатных изданий? Тем более «Вестник» был серьёзной газетой и кроссворды не публиковал. Во всяком случае, их не было в тех выпусках, которые я просматривала утром.

— Не во что, а против кого. — Он продолжал держать газету на весу, и я нерешительно взяла её.

— И противкого же вы играете? — Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и сгустившаяся вокруг меня энергия пришла в движение, приятно защекотав кожу — словно лучик солнца приласкал. Сердце сладко сжалось. — Ой!

«Вестник» упал на землю, развернувшись на середине. Со страницы смотрела вчерашняя я: в мятом платье, грязных ботинках и лохматая, как огородное пугало. Это не была карикатура, нет. Ни одного преувеличения, только непривлекательная правда. Над рисунком шёл заголовок: «Предсказательница или шарлатанка?».

— Против преступников, мошенников и обманщиков. — Голос Хантли донёсся словно издалека, настолько я была шокирована изображением и заголовком статьи. — Против вас.

Вот это я уже услышала отчётливо, и меня моментально затопила злость. От приятных ощущений не осталось и следа. Да что он себе позволяет⁈ Да какого дирха⁈ Эта статейка его рук дело⁈

— Против меня⁈

Я схватила газету. Внутри всё горело и плескало яростью. Да как он посмел нарисовать меня! Это я-то шарлатанка⁈ Руки сжались сами собой, сминая газетные страницы, и я поудобнее перехватила импровизированное оружие.

— Да я вам ничего не сделала!

Замахнулась на мужчину. От несправедливости обвинений перехватило горло и стало трудно дышать. И я со всей силы ударила.

— Вы пожалеете, господин Хантли!

Я — шарлатанка⁈ Из груди вырвался глухой рык, а вместе с ним и спонтанное предсказание, которое я не смогла удержать.

— Кофе тебе скверный пить да пером зажёвывать!