Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 185 – Екатерина Ильинская

Что? Ополоумела? Внутри вдруг взорвалась злость, потекла под кожей, обжигая. Раздражение, что меня всё время отвлекают, отчаяние и бессилие от непонимания, что мне делать, тоска по Хантли… Всё это вдруг ударило в голову, заставляя задыхаться от совершенно непереносимой ярости. Да я и так еле держусь, чтобы не выть каждую ночь от навалившихся проблем! А меня ещё и полоумной называют! Всё это так резко потребовало выхода, что я вскочила и понеслась в приёмную.

Они не понимают! Они ничего не видят! Их ничего не беспокоит! И они ещё говорят, что я рехнулась⁈

— Я всё слышу!

Ну, подожди у меня, рыжее чудовище, по недосмотру Ошура, считающее себя моим секретарём!

— Я тебе сейчас уши надеру!

— Ой, я, эт самое, мне пора…

Топот ног и хлопанье двери лучше всяких слов сказало, что маленький паршивец сбежал, но я всё равно вылетела в приёмную словно фурия, жаждущая отмщения.

— Вот зараза! — ругнулась я. Открыла дверь, выглянула наружу, не увидела там ни одного рыжего пронырливого мальчишки и со злостью захлопнула её — так что хрустнул замок.

— Амелия…

Я резко повернулась к Анне, а та отступила. Она что, боится? Меня⁈ Да я сама доброта, если не трогать! Вот зачем они меня отвлекают⁈ Но взгляд помощницы, которая смотрела на меня, как на опасное животное, готовое кинуться, охладил злость. Я глубоко вдохнула, резко выдохнула и взяла себя в руки.

— Что происходит?

Сложив руки на груди, я строго посмотрела на Анну, но та и не подумала отвечать. Вместо этого подхватила меня под локоть и потащила наверх в ванную, а потом поставила напротив зеркала и сказала:

— А теперь посмотри, до чего ты себя довела! И кроме этого ещё и до нервного истощения! Уже на людей бросаешься…

И я посмотрела.Н-да. Кажется, в этом доме чудовищем был не Джейк, а я. Не рыжим, конечно, а светловолосым, но от этого не менее страшным: под глазами залегли густые тени, на щеках горел лихорадочный румянец, а во взгляде угадывался нездоровый блеск.

— Не знаю, что ты в том шаре видишь, но это явно не идёт на пользу! Вы со своей коббаррой, как одной масти: на обеих без слёз не взглянешь. И если змея уже начала обрастать, то тебе каждый день только хуже становится!

Судя по виду девицы в зеркале, ей, и правда, было плохо. И то, что эта девица была мной, привело в чувства быстрее всех разговоров.

— Я поняла.

Чудовище в зеркале повторило фразу, заставив вздрогнуть снова. Да, давно я так плохо не выглядела — словно после затяжной лихорадки. А всё этот дирхов Хантли! Почему его так долго нет? Сердце снова заныло, захотелось пойти в кабинет, посмотреть, всё ли в порядке с журналистом, но я резко оборвала саму себя и включила воду.

— Спасибо, Анна. Я сейчас спущусь.

Помощница кивнула и покинула ванную, а я тщательно умылась, расчесалась и переплела косу. Похоже, клиенты не разбежались только потому, что я принимала их в полумраке. Да уж. Это сколько же прошло дней? По ощущениям не больше двух. Или четырёх? Нет, три… Хотя, может, и пять. Как случилось, что меня так затянуло?

Всё! Надо заканчивать! Буду только смотреть чуть-чуть утром и недолго вечером. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. И в обед. И иногда в перерывах… Стоп!

Я ещё раз побрызгала в лицо холодной водой и растёрла кожу полотенцем так, что она начала гореть. Зато я избавилась от навязчивых мыслей хотя бы на время. Пора было возвращаться к нормальной жизни, и первым делом я решила выяснить, что произошло с Девеником Своном.