Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 183 – Екатерина Ильинская

Впрочем, это меня более чем устраивало — тревоги за Хантли развеялись, как по волшебству, и я, наверное, час сидела и смотрела, как Эрнет что-то пишет, листает газеты и документы в плотных папках, уносит одни, возвращается с другими. Иногда к столу подходили люди, лица которых размывались в хрустальных глубинах. Я видела, как двигаются губы Хантли, как он хмурится, как кивает на одни предложения и возражает на другие.

В общем, я изучала свои новые возможности до самой ночи, не запомнив, ни когда ушёл Джейк, ни когда пришла Анна. И только Саюши прикосновением голого хвоста к лодыжке испугала меня настолько, что смогла оторвать от наблюдения и отправить спать.

* * *

Шторы в кабинете я больше не открывала. Клиенты, привыкшие к дневному свету в салоне, недоумевали, но смирялись. Я же при любом удобном случае хваталась за шар, чтобы проверить, в порядке ли Эрнет. И хотя смотреть приходилось урывками, но я пыталась определить, насколько успешно идут дела.

Хантли встречался с кем-то, вёл переговоры, опрашивал людей, возвращался в архив и снова что-то искал в документах и газетах. В один перерыв я застала его в редакции, вероятно, «Независимой газеты Брейвиля» с мужчиной, который что-то советовал и похлопывал его по плечу. Возможно, это был Стив. В другую паузу между клиентами, когда я снова схватилась за сферу, Хантли оказался в тюрьме, беседующим с охранником, и даже от одного вида мрачных стен у меня сжалось от страха сердце.

В другой день, во все перерывы между работой я видела Эрнета в экипаже. Оставалось только догадываться, куда он ездил и с кем разговаривал — это я пропустила, пока гадала одной очень тревожной матери семейства и всем её отпрыскам, занявшим сразу полдня. Такчто, когда появилась возможность вернуться к наблюдению, Хантли ехал обратно.

В тот момент, когда я уже собиралась убрать с шара руки и заставить себя пойти спать, Эрнет вдруг достал блокнот и открыл на странице с моим портретом. И столько грусти было в его взгляде, что я сама разрыдалась. Копившая внутри тоска прорвалась потоком слёз, которые я полночи проливала в подушку, словно была пятнадцатилетней, и моё сердце разбил мальчишка из старшего класса, начав гулять со своей одноклассницей. И если бы не моя любимая змейка, которая всё ещё не обросла шерстью и пугала голым чешуйчатым телом, я так бы и проплакала до самого утра. К счастью, Саюши успокоила меня гораздо раньше.

Теперь всё время, пока не работала, я до рези в глазах смотрела в шар, пытаясь угадать, что думает и чувствует Эрнет. По мимолётным жестам и выражению лица догадывалась, верит он собеседнику или нет. Запомнила, как он едва заметно приподнимает брови, когда удивляется, дёргает уголком рта, вспоминая что-то неприятное, как опускаются плечи, когда он устаёт. И за всё время я ни разу не видела улыбку Эрнета.

Из-за работы в наблюдениях приходилось делать большие перерывы, и я раздражалась на посетителей, Джейка и Анну — на любого, кто пытался меня отвлечь. Но пик моего недовольства пришёлся на визит журналиста из какой-то сомнительной газетёнки.

— Позвольте задать вам несколько вопросов?

Голос был, конечно, не тот, но я всё равно подпрыгнула в кресле и отдёрнула руки от шара, где Хантли как раз встретился с человеком из казначейства и что-то ему говорил. На секунду показалось, что я начала не только видеть, но и слышать звуки. И лишь спустя полминуты до меня дошло, что говорил мой посетитель, а не Эрнет, находящийся в Брейвиле.