Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 143 – Екатерина Ильинская

— Похоже, вчера информации оказалось слишком много, теперь надо дать ей усвоится, а не перегружать себя дополнительно.

— Ничего подобного, — возразила я, хотя была согласна с озвученными выводами, но горячечное желание завершить это дело подгоняло вперёд. И вообще, почему Хантли сразу решил, что я мне надо отдохнуть? У меня что, круги под глазами? — Могли бы не говорить, что я плохо выгляжу, — произнесла я, решив всё-таки обидеться.

— Я не говорил такого, Амелия, — возразил Эрнет. — Вы всегда чудесно выглядите, просто сегодня чуть более усталой, чем обычно.

Я смутилась под его внимательным взглядом. Вот зачем он так смотрит? Вчера же всё выяснили по поводу его отношения ко мне.

— Я знаю, как бывает сложно уложить в голове множество сведений, особенно когда они по нескольким разным темам.

Наверное, он был прав. Нет — он точно был прав. Но признавать это я не собиралась. Хотя сон, где всё смешалось в одну кучу, только подтверждал слова журналиста. Количество данных, обрушившихся на меня по поводу Сандры, Лерайлии, Девеника, Виктора-Винсента и сестры самого Хантли не оставляли возможностей осмыслить всё по отдельности, создавая в голове какую-то кашу из фактов, хотя всё это и отошло на второй план на фоне личной трагедии. И именно она заставляла продолжать упрямиться и возражать, даже когда в этом не было большого смысла.

— Я хочу уже, наконец, узнать, что же там за часть с предсказаниями, которую вы так упорно скрываете.

— Любопытство и упрямство вас погубят, Амелия. — Эрнет говорил строго, но смотрел с нежностью. Вот зачем он опять? — И я этого не скрываю, просто хочу, чтобы вы составили собственное представление.

— Уж кто бы пенял на упрямство, но только не вы. Давайте уже пойдём?

Хантли кивнул и пропустил меня на улицу. Замок на двери щёлкнул, и едва слышно загудели охранные артефакты, включая защиту дома. Этот звук дарил необъяснимое спокойствие и уверенность в безопасности. И слегка улучшил моё настроение.

— Предлагаю сначала зайти к госпоже Нэвис за кофе, иначе вам будет в разы труднее сосредоточиться.

Я вздохнула. Искать информацию вообще не хотелось. Точнее хотелось, но организм всячески этому сопротивлялся, и с подобной реакцией я сталкиваласьпервый раз. Мысли то и дело перескакивали на другие темы, все эти листания газетных страниц, попытки догадаться, куда смотреть, и какие связи есть между событиями, и есть ли вообще эти связи или там только одни мои домыслы, вгоняли в тоску. А может, я просто боялась раскрыть эту тайну, потому что за этим последует расставание? Хотя оно и так будет, а раскрытие последнего секрета — лишь праздное любопытство, не более того.

Я посмотрела на небо и зажмурилась от лучей ласкового солнца. Больше всего хотелось гулять по утренней прохладе, идти вперёд, сворачивая в случайных местах, сидеть в маленьких скверах, останавливаться у витрин магазинчиков, подняться на прибрежный холм, где располагался самый богатый район Рейвенхилла, смотреть с высоты на волны, накатывающие на берег. Но мне надо было в архив.

Подруга стояла за прилавком и мечтательно улыбалась. Увидев меня, встрепенулась и хотела что-то сказать, но смутилась, заметив Эрнета. Я тоже неловко улыбнулась, вместо того, чтобы воскликнуть: «Я знаю, кто твой „хмырь“ на самом деле!» Так что мы только перебросились несколькими пустыми фразами, Хантли заказал кофе, и Ника ушла его делать.