Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 141 – Екатерина Ильинская

— А что за бал в мэрии?

— В честь Дня города. Приглашения уже начинают рассылать, и все с трепетом ждут, кого пригласят. Это очень почётно, к тому же показывает расположение мэра. На подобных мероприятиях заключаются союзы, перераспределяются сферы влияния и получаются преференции. Ну, и обычных развлечений никто, конечно, не отменял: выступления артистов, музыка, танцы, карточные игры и так далее.

— И как сложно туда попасть? — Я покрутила бокал с вином, пытаясь высмотреть там ответы, но их не было.

— А вы хотите? Не думаю, что это разумно, учитывая вашу конфронтацию с мэром.

Ямысленно согласилась, но, судя по всему, выбора у меня уже не было. Сандра казалась весьма упорной в достижении целей и не собиралась считаться с чужим мнением, хотя и выглядела мягкой и добропорядочной юной леди.

— Если действительно хотите, то я могу это устроить, но повторюсь…

— Нет же, — прервала я журналиста, — мне скорее хочется, чтобы я туда не попала, но боюсь, Сандра настоит на своём, и мне придётся весь вечер развлекать присутствующих простенькими гаданиями.

— Моё предложение всё ещё в силе, Амелия. Вы знаете, как всего этого избежать.

Под взглядом Хантли стало неловко, и я отпила из бокала, но это не помогло ни унять заполошно забившееся сердце, ни притушить волнение. А ещё у меня закрались подозрения, которые я пока не решалась высказать.

— Выскочить замуж и бросить работу? Нет уж. Мне такой вариант не подходит.

Я прямо посмотрела на журналиста, пытаясь понять его мотивы, хотя некоторые подозрения начали зарождаться ещё в архиве, но пока это были ничем не подтверждённые домыслы. Сейчас я жалела, что не пошла в расследовании дальше и не выяснила, что же там было с предсказаниями, хотя сомнительно, что я управилась бы с поиском информации за остаток вечера.

— Жаль, но я всё же надеюсь, что со временем вы примете мою точку зрения. — Хантли смотрел со странной смесью надежды и раздражения. Во всяком случае, я это восприняла так, потому что сама испытывала именно эти эмоции.

— Может, вы уже объясните, чем вам так претит моя деятельность? И вообще все предсказатели? Боюсь, наш разговор снова спотыкается об один и тот же камень, но я никак не могу его обойти, потому что не понимаю, в чём проблема, а вы по каким-то причинам не хотите этого делать.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Хотелось уже расставить все точки в конце предложений, но надежды на это было мало.

— Боюсь, я слишком предубеждён по этому поводу, так что лучше вам самой составить представление обо всём произошедшем, иначе мы снова поссоримся, а это не входит в мои планы на выходные.

— Да, в мои тоже… — пробормотала я и снова взяла бокал. Пить не хотелось, но надо было чем-то занять руки. — Значит, завтра в архив?

— Я буду рад вашей компании. Зайду в десять, — только и ответил Эрнет.

Между нами опять повисла тишина, которая подчеркнуланеловкость и то, что каждый страшиться высказаться и подтолкнуть разговор к перепалке. Долго выносить это я не смогла и, не выдержав молчания, задала вопрос, желая развеять или подтвердить свои подозрения о причинах, подталкивающих Хантли раз за разом звать меня замуж.

— Скажите, а ваши настойчивые предложения, случайно, не связаны с тем, что, не сумев уберечь сестру, вы теперь опекаете меня, «искупая ошибки прошлого»?