Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 104 – Екатерина Ильинская

— Конечно нет! Вы просто не понимаете, о чём просите!

Он действительно не понимал! Совсем! Ему казалось, что мой выбор очень прост: перестать прикидываться, что я вижу будущее, а вместо этого посвятить себя домашним хлопотам. Но на самом деле всё было не так!

Дар был! Он требовал, чтобы его использовали, чтобы я помогала людям, предостерегала от бед или направляла в сторону больших возможностей. В этом заключалось моё предназначение. И я просто не могла отказаться от способностей, чтобы потом всю жизнь ощущать внутреннюю пустоту и незначительность домашних дел в сравнении с выражением божественной воли. Я не сделала бы этого, даже если бы моей жизни действительно что-то угрожало! В чём я очень сильно сомневалась!

— И предпочитаете находиться в опасности лишь бы продолжать свою деятельность? Или это я вам настолько не нравлюсь?

Судя по голосу Эрнет обиделся. И это возмутило ещё больше! Он предложил мне бросить дело всей жизни, выскочить замуж не ради взаимного счастья, а лишь бы не сталкиваться с трудностями, не зная к чему придёт наша семейная жизнь, когда эти трудности разрешатся… И это он обиделся на отказ⁈ Нет! Это я обиделась!

— Ну, знаете! У меня уже есть защитник, который меня никогда не подводил! И которому я доверяю гораздо больше, чем вам!

— Кто же это? И где он пропадает, когда вам нужна помощь? — Глаза Хантли сузились, а в голосе проскользнула злость… или ревность? — Знаете, будь у вас действительно защитник, я бы не стал вмешиваться в это дело, но спокойно смотреть, как мэр вас раздавит, я не могу, уж извините. И лучший способ вывести вас из-под удара — жениться!

— Ошур мой защитник!

Хантли вдруг успокоился. Усмехнулся, бросил на меня ещё один жалостливый взгляд, от которого внутри всё закипело от злости, сложил руки на груди и произнёс:

— Что ж, я достаточно настойчив, чтобы вас переубедить.

— О, это заметно, но я не передумаю. — Я повторила его жест и вскинула голову, хотя посмотреть сверху вниз на мужчину у меня не получилось бы в любом случае.

— Передумаете.

— Ни за что!

— До завтра, Амелия. — Он развернулся и вышел из кухни.

— Видеть вас не хочу!

Я всё-таки схватила со стола то, что первым попалось под руку — это оказался всё тот же нож — и швырнула вслед журналисту. Нож ударился о дверной косяк и со звоном упал на пол, а из приёмной донеслось:

— Но придётся. А сейчас вам надо успокоиться. Всего хорошего.

Хлопнула дверь, метнулась к выходу из кухни Саюши. Вокруг романтично мерцала пыльца фей, горели свечи, аромат цветов наполнял помещение, а посреди всего этого стояла я и кипела от злости.

Утром пришла Анна. Мы не договаривались об этом, но она сама догадалась, что мне будет не до уборки, хотя наверняка предполагала другие — более счастливые — причины.

Часы пробили семь, когда девушка открыла дверь своим ключом, крикнула, что это она, и пошла на кухню. Саюши тут же сползла с кровати и отправилась встречать гостью.

Я не спала всю ночь, хотя, может, сознание и выключалось на короткие промежутки времени, а потом возвращалось снова. Заставляло смотреть, как сияет в темноте небрежно брошенное на стул платье, осыпанное пыльцой фей. Как теряют свою яркость волшебные пылинки с первыми рассветными лучами, проникающими в спальню через незанавешенное окно. Чувствовать, как болезненно бьётся в груди сердце.