Книга Хитрожопый киборг, страница 34 – Аманда Майло

Однако мои движения в этой кровати, когда я пытаюсь устроиться поудобнее на своей ноющей спине, продолжают свидетельствовать о моем перенапряженном состоянии. И по какой-то причине моя агония, когда я прохожу через этот полный боли процесс,приводит к тому, что Бекки расслабляется еще больше.

Пока я лежу рядом с ней, слишком погруженный в страдания, чтобы разобраться в деятельности ее разума, она сворачивается на своей половине кровати и засыпает.

На следующее утро я просыпаюсь, уткнувшись лицом в подушку Бекки. Как и в прошлое утро, она уже встала с кровати, и пока я размышляю, как оказался на ее стороне наших условных спальных зон, мой лоб сильно нахмурен, а все тело напряжено.

У меня болит везде, но больше беспокоит, что я, кажется, испытываю гематому или отек в области гениталий. Стиснув зубы, я перекатываюсь на спину, хватаюсь за одеяла и приподнимаю их, пока не вижу свое нижнее белье.

Оно натянуто.

В ужасе я стискиваю зубы, вытягиваю руку, зацепляюсь большим пальцем за пояс одежды и опускаю ее вниз, над зоной, доставляющей дискомфорт, чтобы показать причину этой боли. Мой писающий орган такой твердый, что подпрыгивает в такт биению моего сердца, и пока я смотрю на него, он наполняется все большим количеством крови, пока не встает прямо.

— Что за черт? — сбитый с толку, я не спрашиваю у кого-то конкретного. Йондерин не испытывают эрекции, эти базовые реакции сохранены для видов, которые страдают от примитивных инстинктов размножения.

Интересно, не повредил ли каким-то образом кровеносные сосуды экстремальный физический труд, которому я подвергся накануне? Мышечные ткани повсюду кажутся опухшими — возможно, моя реакция вызвана травмой.

Чтобы подняться и заставить свое тело принять сидячее положение без крика, мне приходится яростно прикусить губу. Всево мне горит и находится на грани срыва.

Мне удается подняться на ноги и доковылять до уборной. Вчера, следуя указаниям Бекки, я притащил почти чистое корыто для лошадей с целью отмокания в нем самому. Вчера вечером мне показалось, что закончить его чистку требует слишком много работы, поэтому я отказался от его использования, но я вижу, что Бекки была достаточно любезна, чтобы закончить его чистку, и даже оставила его частично наполненным водой сегодня утром. Я использую ведро, которое она поставила внутри, чтобы налить в него горячей воды, затем опускаюсь в длинную, но узкую водяную емкость.

Я мог бы быть разочарован ограничениями корыта — это абсолютно не похоже на плавание в океане, который я знаю и люблю, — ноя слишком благодарен, потому что тепло воды помогает ослабить бесчисленные визжащие вспышки агонии, происходящие в моих измученных мышечных тканях.

В конце концов спонтанная, кажущаяся сексуальной реакция писающего органа ослабевает, и это приносит облегчение. Но плодный мешок ужасно болит, что делает мое настроение раздражительным.

Я отказываюсь от завтрака, не желая портить утро Бекки своим странно агрессивным, не-в-духе настроением. В сарае я съедаю все припасы, что есть в седельной сумке, и мое настроение ухудшается, когда я обнаруживаю, что презираю все консервированные продукты.

Ничто из них не сравнится с тем, что Бекки могла бы приготовить для меня.

Я клянусь себе, что буду умолять ее всегда готовить мне еду.