Книга Наследник для зверя, страница 49 – Анна Владимирова

— Все истерики — мне лично за закрытыми дверями. Для остальных ты — моя женщина, которая пошла мне навстречу и приняла мою попытку все наладить. Мы ездим по родственникам, ходим за руку, дружелюбно улыбаемся в камеры.

— Допустим, — морщилась я.

— И работаю эти две недели только я. Ты берешь отпуск.

— И с чего это? — возмутилась я.

— С того, — припечатал Харт. — У тебя — отпуск.

— А мои условия не хочешь послушать? — скрестила я руки на груди.

— Твое условие и так отличное, — качнулся он ко мне, нависая сверху. — Ты получаешь свободу, если не захочешь комне в руки.

Волна озноба прошлась вдоль позвоночника. Ни черта радостного в том, чтобы оставить его в одиночестве после всего, не будет. Он оставит на мне незаживающие борозды от когтей.

— Хорошо, — протянула я ладонь.

Он молча обхватил ее и сжал в своей руке. Ну хотя бы стало понятно, что собраться мне предстоит всего на пару недель.

* * *

Никогда себя не чувствовал так, будто живу последние две недели. А источник моего неутешительного диагноза поднялась с кровати и направилась к шкафам.

— А что мне брать? — выглянула из шкафа Донна. — Деловые костюмы, камуфляж для ночных вылазок…

— Оба возьми, — сдавленно ответил я и отвел взгляд. Я что, правда дал ей обещание отпустить?

Идиот. Комната показалась клеткой, в которой захотелось метаться из угла в угол. Но я только отвернулся к окну и прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Это было сложно сделать — квартира пахла Донной, ее жизнью до меня. Заблудившиеся в занавесках нижние ноты ее духов, кофе с корицей и мускатным орехом, васаби… Все здесь ябедничало на ее одиночество — фаст-фуд, дешевый картон коробок для доставки и какой-то медицинский препарат… Верд сказал, что у Донны временами обостряется астма. Наверное, баллончик с ингаляцией. Но я ни разу не чувствовал этого запаха от нее.

— Верд сказал, у тебя астма, — глянул я через плечо.

И приступ едва не случился у меня самого. Донна стояла у чемодана и завязывала волосы в высокий хвост. При этом держала в зубах шпильку, сосредоточенно сжимая ее губами. И это совершенно лишенное сексуального подтекста действо завело и катапультировало сердце в горло.

— Редко. — Она загнала шпильку в уголок губ, чтобы ответить. — В основном после душных помещений… — замерла, хмурясь. Глянула на меня, решительно закрутила волосы в жгут, потом ловко обмотала вокруг резинки и закрепила шпилькой. — Странно. Вчера забыла про него, даже в клатч не взяла. И не случилось…

Я отвернулся снова, будто она там голая стояла.

Мобильный зажужжал, и на этот звонок я предпочел ответить.

— Харт, — вышел из спальни и направился в кухню.

— Ну как у вас все прошло? — без приветствий спросил Карлайл.

— Уснула. И почти сразу обернулась. Ничего не помнит.

Он вздохнул:

— Хорошо.

— Ну и что дальше?

Я огляделся в кухне. Тесная. Пустая… Создавалось впечатление,что Донна жила тут временно. Ну или к ней ходят с обысками из моего отдела каждую неделю — все поверхности без единого шанса зацепиться взглядом. Даже чахлого цветка в горшке нет. Кто-то очень не хотел тут оставаться. И вообще жить. Или не имел времени на обычную жизнь. Сбегаешь от меня? Кажется, прежде всего — от себя самой.

— Теперь ты ей нужен, — заключил Карлайл после небольшой паузы. — Неизвестно, чего именно хочет зверь и что его тревожит. Но раз ты его ей организовал, он с тобой связан.