Книга Охотничьи угодья, страница 40 – Патриция Бриггз

Он внезапно притормозил, вынудив ее остановиться.

— Ты поняла.

— Не сразу, — призналась она. — Сначала я резко отреагировала, и это было отстойно. Каждый раз, когда думаю, что перестала быть трусихой, ловлю себя на том, что убегаю.

Он снова зашагал.

— Ты не трусиха. Трусиха никогда бы не пережила того, что ты. — Но он сказал это рассеянно, как будто думал о чем-то другом. — Ты знаешь, что я бы не причинил тебе вреда.

Он произнес это так, словно сам не верил в свои слова. Анна крепче сжала его руку.

— Я знаю. Мои инстинкты иногда ведут себя странно, но ты никогда бы меня не обидел.

Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом.

Она вздернула подбородок.

— Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боли. — Затем ей пришлось поправиться, чтобы он понял, что она говорит абсолютную правду. — Нарочно. — Потом добавила: — А ты делаешь все обдуманно. Ты всегда осторожен в том, что делаешь. Со мной.

— Прекрати. — Его плечи задрожали, а в глазах плясали огоньки. — Пожалуйста. Я тебе верю. Но через минуту ты снова будешь уговаривать себя не доверять мне. После того, как они прошли немного дальше, он сказал: — Сегодня вечером здесь прекрасно.

Анна взглянула на мокрые от дождя городские улицы, все еще шумные от уличного движения.

Ей понравилось, как сверкали огни во время бури. Шум города был таким же знакомым и желанным, как дом ее детства. Однако почему-то она не думала, что Чарльз обычно счел бы это место красивым. Она улыбнулась ночи.

— Мы беспокоимся о невинных, — заявил русский волк с трибуны.

Якобы он обращался к толпе, но его слова предназначались Чарльзу. Он говорил по-английски, потому что Чарльз не слишком хорошо знал русский и отвлекался на Анну, которая сидела очень тихо рядом с ним.

— Мы сильны, — продолжил русский, — и можем защитить себя. Но у нас есть товарищи, которые являются людьми, и семьи, состоящие из людей. Они могут пострадать, и этого нельзя допустить.

Они сидели в элегантном зале с дубовыми панелями, отделанными тканями коричневато-серых оттенков. Сдержанно и дорого, но все же казалось неуместным. Место, где Ангус встречался с руководителями крупных компаний и очаровывал их с помощью своей силы. Мужчины и женщины, занимавшие стулья этим утром, были хищниками другого типа.

Хотя они одеты во все лучшее, но по сравнению с нынешними обитателями этих кресел генеральные директора выглядели щенками.

— Если ты не можешь защитить своих, то заслуживаешь их потерять, — ответил Шастель с задних рядов.

Он говорил не громко, но в комнате, предназначенной для конференций, и с оборотнями, у которых прекрасный слух, ему и не нужно повышать голос.

Чарльз ждал. Русский волк посмотрел на него, призывая к соблюдению дисциплины. Но это не работа Чарльза. Не в этот раз.

Братец волк уверен, что очень скоро им всё же придется вмешаться. Тогда они приструнят Шастеля, и прольется кровь. Но здесь, в этой комнате, это работа кого-то другого.

Утро первого дня собрания было очень подходящим временем для демонстрации.

— Жан Шастель, — сказала Дана. — Ты больше не будешь говорить в этой комнате, пока не придет твоя очередь.

Чарльз, вероятно, был единственным в помещении, кто не удивился, когда французский волк усмехнулся и открыл рот, чтобы ответить фейри, но не смог. На собственной территории Шастеля, с его стаей за спиной, она не смогла бы так легко его заколдовать. Но это территория Даны (одна из причин, по которой маррок решил провести эти переговоры в Сиэтле). У Шастеля имелась только коллекция несчастных альф, которые не делились с ним своей силой, независимо от того, насколько запуганы, потому что Жан никогда бы не подпустил их так близко к себе. Шастель не был марроком.