Книга Воронка второго шанса, страница 140 – Анна Михайлова

Едва только Драгомир успел сделать облегченный вздох, как поползли маленькие ладони вниз по его спине. Обессиленно и как-то обреченно. Резко обернувшись, еще с улыбкой торжества на губах, волхв успел подхватить оседающую на землю девушку. Опустился на колени, растерянно оглаживая бледное лицо с закрывшимися глазами.

— Маленькая, ты чего? Все обошлось! Нет больше душегубов!

А у нее рука безжизненно на землю скатилась, и голова поникла, словно цвет сломанный. Драгомир начал лихорадочно ощупывать ее тело — нет ведь ран! Собой закрывал, чтоб жива осталась. Как же так? Почему холодеют руки и по лицу бледность мертвенная растекается?

— Мышка! Ты что удумала? Куда собралась? Опять своевольничаешь, да?

Дрожащими пальцами проверил пульс на шее — едва бьется, нитевидный.

— Нет! Слышишь — нет! Не смей! Я тебя не отпускаю! Я же так много тебе не сказал. Былиночка моя, первоцвет мой весенний, не уходи…

Возле волхва появился дух дома.

— Господин?

— Уйди! Не до тебя сейчас.

— Госпожа сказала, что отдает все. А значит она уйдет, чтобы ты остался жив.

— Никуда она от меня не уйдет!

Подхватив огневку на руки, Драгомир осторожно поднялся.

— Ступай внутрь. Если не вернусь через сутки — свободен.

— А куда же ты, господин?

— Брачные клятвы подтверждать! — рявкнул волхв через плечо.

Ступил на тропу и исчез в густом тумане. Широко и быстро шагал к капищу, прижимая к себе ношу драгоценную, целуя то лоб, то щеки холодные. Пробовал ей силу вернуть — куда там. Отдала и обратно не берет. И лечебная сила не действовала. Тело-то здорово, а она… Словно и не нет ее тут… словно и вправду — уходит. Не будет он даже думать о таком! Подороге Драгомир то начинал ее ругать, то осыпал нежностями. Что говорил — и сам не помнил, но израненная душа выплескивала на ее все, что так долго удерживал в себе железной рукой.

— Ты что удумала, а? Взяла меня в мужья, а теперь в кусты? Что за наглость, мышь⁈ Ты хоть знаешь, что я с тобой на брачном ложе сделаю? Я же залюблю тебя до беспамятства, девочка моя! Я же тебя так ласкать и нежить буду, что себя позабудешь. Только вернись, весна моя! Все что угодно, только вернись. Не оставляй меня, дурака…

Драгомир внес свою ношу на капище. Махнув, разжег огонь. Пламя взревело и метнулось вверх выше ограды. Не к добру. Лицо Велеса сегодня было суровее обычного — оно и понятно, его Верховный волхв самолично все правила попрал. Странно, что жив еще. Потому как собирался и далее попирать. Глаза на деревянной колоде смотрели с гневным укором.

Драгомир осторожно уложил девушку перед пылающим костром. Сел рядом, любуясь. Неужели он когда-то считал ее некрасивой? Или упрямо врал сам себе, чтобы сохранить чертову независимость? Ох, и дураком же был! Погладил нежную кожу щеки. Лицо Леры сейчас было восковым и безжизненным. Далеконько ушла его огневка. Ничего — нагонит.

Поднялся на ноги и низко поклонился суровому лику.

— Прими союз наш батюшка-Велес. Прими и благослови. И прости уж, что все у нас с ней так неправильно. Не разобрал я сразу, что для меня ее прислали. Отбивался от подарка, как безумный. Теперь только понял, — самое дорогое она, что у меня есть. И другого не надо. Будет на то воля твоя — не забирай ее. Ежели нет — то я с ней уйду, бери обоих.

Еще раз поклонившись, Драгомир присел и склонился над огневкой.