Книга Воронка второго шанса, страница 139 – Анна Михайлова

Вместо ответа, все тринадцать воздели руки кверху. В сомкнутых руках у каждого оказался искривленный кинжал, с черными, как сама ночь, лезвием. Страшное оружие, доверху напитанное злом и кровью.

— Тогда мы, пожалуй, оставим тебя в живых. Ты увидишь всю боль и страдания, через которые пройдет она. А потом я лично вырву твое сердце на алтаре.

— Вряд ли получится. У меня его нет, — волхв говорил, стягивая всю имеющуюся силу для первого удара. Второй ему, вероятно, сделать не дадут.

Лера поняла, почувствовала, что только одна секунда отделяет ее от того момента, когда Драгомир начнет танец со смертью. А она так и не вышла замуж⁈

Нервно сжав под рубашкой подаренный волхвом амулет, она с надрывом, вкладывая все, что чувствует, крикнула:

— Я беру этого мужчину в мужья отныне и на все времена. Перед всеми богами и они мне свидетели! Отдаю все, что есть!

Откуда в ее голову пришла последняя фраза — не знала. Но ее слова отчего-то заставили замереть и Драгомира, почти вставшего в боевую стойку, и шаманов с воздетыми небу руками. Мучительно-долгое, словно патока, мгновение ничего не происходило. Лера, чувствуя себя круглой дурой, изо всех сил прижалась к спине Драгомира, чтобы напоследок вдохнуть его будоражащий аромат соснового леса и ледяной пустоши. Она так многого ему не сказала! По собственной трусости и из страха быть отвергнутой. Каким глупым и надуманным это все казалось на пороге смерти. Жизнь не пронеслась перед глазами, а сжалась в одну точку, в понимании того, что чужой когда-то человек становится важнее самого себя.

— Я люблю тебя, — прошептала Лера, прижимая ладони к его спине.

Неожиданно глухо и опасно зашумел вековой лес. Словно ропот поднимался откуда-то из-под земли. Далекий и грозный. А Драгомир ощутил, как со спины, там, где к нему прижимались теплые ладошки, смело хлынула сила. Огненная сила его огневки. Словно родная, она мощно и уверенно бежала по венам, становясь его собственной, не встречая сопротивления. Не раздумывая, волхв убрал клинок и развел руки. На каждой из ладоней мгновенно появился белый пульсар, с мелькающими красно-фиолетовыми молниями по поверхности.

— Ты же не убиваешь! Не можешь… — зачаровано прошептал старший шаман, направляя на волхва кинжал. Сейчас колдовское оружие, вырезавшее сотни жертвенных сердец, казалось глупой детской игрушкой.

— За свое — могу и буду, — мстительно прищурившись произнес Драгомир. Сила ярилась и требовала выхода.

— Это же белый огонь! — взвизгнул кто-то справа.

— Не может быть!

— Спасайтесь!

Знали шаманы, о чем говорили — не может огонь объединяться с силами жизни. Ибо он само разрушение. Потому и не боялись они огневки, их сила и ее одна суть — разрушение. Не смогла бы девчонка им навредить. Но сейчас… То, о чем говорилось в древних сказаниях, когда случается невозможное и объединяется смерть с жизнью, стояло у них перед глазами. Ослепляя неотвратимостью.

Ухмыляясь, Драгомирподбросил вверх оба пульсара. Каждый из них, разделившись на несколько частей, кровожадно устремились к шаманам. Кто-то бросился наутек, кто-то попытался остановить заклинанием или оружием. Перед лицом неминуемой смерти никто из них не вспомнил о долге перед богом смерти. Каждый спасал свою шкуру как мог. Вот только от белого огня нет спасения, как не петляй. Короткие страшные вскрики, вой, шипение — и спустя несколько мгновений все было кончено. Горки черного пепла остались на месте тех, кто привык наслаждаться болью и мучениями других. Покореженная золотая клякса обозначила место, где сгорел старший шаман. Вот и все.