Книга Голод, страница 96 – Лора Таласса

Мы выезжаем за окраину, и здания сменяются с одной стороны фермерскими угодьями, а с другой – огромной крепостной стеной. Вооруженные люди наблюдают за нами со сторожевых вышек, расставленных вдоль нее. При виде них я понимаю, почему этот город так богат.

Наркотики.

Конечно, такой крупный город, как Сан-Паулу, должен быть плацдармом для картелей. И, судя по запаху, наркоту они выращивают прямо здесь.

Я задерживаю взгляд на стражниках, мимо которых мы проезжаем, на луках и стрелах, которые они небрежно держат в руках. Они смотрят на нас без улыбки. Ни радости,ни страха, ни удивления, ни каких-то других эмоций. Я вижу, как один из них выплевывает жвачку – вот и вся реакция.

По крайней мере, они в нас пока не стреляют. Вот это уже была бы засада.

Когда Голод проносится мимо, в фермерских угодьях все начинает увядать, как и всегда там, где проезжает всадник.

Один из вооруженных стражников кричит, указывая на что-то со своей стороны стены. Затем некоторые начинают кричать друг на друга, а потом на нас. Несколько человек направляют оружие в нашу сторону.

– Очевидно, эту теплую компанию не предупредили обо мне должным образом, цветочек, – говорит Голод.

Еще не договорив, Жнец обращает на людей свой карающий взгляд. Земля приходит в движение, яростно сотрясаясь. Стена начинает ходить ходуном, а потом и вовсе рушится, и люди падают вместе с ней.

Когда стражники оказываются на земле, несколько растений пробиваются сквозь нее, вырастают за считаные секунды, и их лианы обвиваются вокруг людей.

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть дальнейшего. Но мне слышны крики смертной муки.

– Можно я тебе кое в чем признаюсь? – говорит Голод. – Я люблю, когда они трепыхаются.

Лошадь нашего сопровождающего шарахается назад. Ему удается удержаться в седле, но, прежде чем и лошадь, и наездник успевают сориентироваться, из земли неподалеку вырывается еще одно растение. Стремительное как плеть, оно обхватывает седока и стаскивает его с коня. Он кричит, а его уже обвивают новые и новые веретенообразные побеги, и вот наконец он связан по рукам и ногам.

Голод проезжает мимо, не удостоив его взглядом. Впереди новые поля, новые стражники и при нашем появлении новые смерти. Много новых смертей. Люди падают целыми толпами, вместе со стеной, которую они защищали.

Стоит мне только подумать, что Жнец уничтожил всех, как появляются другие. И, клянусь, с каждой смертью всадник у меня за спиной все больше и больше пьянеет от возбуждения.

Наконец, я замечаю слева массивные ворота. Когда мы приближаемся, я вижу странные фигуры, свисающие с кованой арки. Только когда до ворот остается метров десять, я понимаю, что это расчлененные люди: их головы насажены на пики, а безрукие и безногие туловища висят на закрытых на засов воротах.

При виде этого зрелища меня мутит.

– Кажется, я сейчас…

Голод едва успевает придержать коня. Я перегибаюсь через седло и начинаю блеватьфонтаном.

Я видела бесчисленное множество смертей от рук всадника. Почему именно эти трупы вызвали у меня рвоту – ума не приложу.

– Только не говори, что после этого тебе понадобится еще одна порция еды, – говорит Жнец.

– Господи, – говорю я, переводя дыхание, – ну ты и сволочь.

Я усаживаюсь прямо как раз в тот момент, когда всадник протягивает мне флягу, которую я привыкла носить с собой. Я молча беру ее и глотаю воды, чтобы вымыть изо рта привкус рвоты. Но тут же мой взгляд сам собой возвращается к стене. При виде этого зрелища у меня вновь сводит желудок, но мне удается взять себя в руки.