Книга Голод, страница 93 – Лора Таласса

– Хватит.

Дождь сыплет все чаще и чаще.

Чудо из чудес, но это работает. Так что теперь мне предстоит осмыслить не одно, а целых два неожиданных открытия, и самое очевидное из них – что всадник явно имеет какую-то власть над погодой, и это, черт возьми, жутковато.

Но есть еще одно открытие, в чем-то даже более умопомрачительное, чем способность Голода управлять погодой.

– Я же небезразлична тебе, да? – спрашиваю я, потрясенная.

Жнец резко натягивает поводья и останавливает коня.

Не говоря ни слова, он спрыгивает с седла и идет прочь.

– Куда ты? – окликаю я, пытаясь выбраться из седла. Неуклюже, но выбираюсь, морщась от боли в плече.

Небо над головой тревожно темнеет, а дождь льет все сильнее и сильнее, и капли обжигают кожу.

– Погоди! – кричу я Голоду и бегу за ним.

Он тут же поворачивается ко мне.

– Когда-нибудь твое неумение слушать приведет тебя к гибели.

Я подхожу к всаднику так близко, что почти касаюсь грудью его груди. Он сердито смотрит на меня.

Я протягиваю руку и касаюсь его щеки, не в силах больше сдерживать свои низменные порывы. В тот самый момент, когда он отшатывается – удивленно и немного испуганно, – моя рука обвивает его шею, и я притягиваю его голову к себе.

Приподнявшись на цыпочки, прижимаюсь губами к его губам и целую его.

Сама не знаю, что я делаю. То есть знаю – я проделывала это столько раз, что целоваться теперь умею лучше, чем писать свое имя, – но не знаю, зачем делаю это сейчас, да еще с этим всадником.

На целую долгую минуту губы Голода отвердевают. Потом, словно он не в силах сдержаться, они начинают двигаться навстречу моим.

Матерь Божья, всадник умеет целоваться– и отвечает на мой поцелуй!

С неба срывается молния. С громким треском она ударяет в дерево, огонь и щепки разлетаются во все стороны.

Из горла у меня вырывается удивленный возглас, и я отшатываюсь.

Через долю секунды и Голод тоже неловко отступает.

– Какого хрена, Ана? – говорит он, поднимая руку к губам.

Вокруг нас сыплется град, все крупнее и чаще с каждой секундой.

Выругавшись себе под нос, Жнец снова шагает ко мне и прикрывает мое тело своим.

Наконец, я поднимаю на него глаза.

– Ты и правда умеешь управлять погодой, – говорю я с невольным удивлением в голосе.

– А это тут при чем? – спрашивает Голод, глядя на меня. Через мгновение его брови поднимаются. – Так вот зачем ты меня поцеловала? Чтобы проверить свою чертову теорию?

Однако, пока он говорит, его взгляд снова устремляется к моим губам.

Я почти физически чувствую жар его гнева. Кажется, единственное, что способно разозлить всадника больше, чем поцелуй, – это то, что его поцеловали не по той причине, по которой он хотел.

У меня подрагивает уголок рта. Мне определенно не стоит увлекаться подобными играми с ним – от этого люди обычно умирают, – но я ничего не могу с собой поделать: его так весело дразнить. Он совсем не умеет держать удар. Мой взгляд опускается к его губам.

– Для этого… И еще из любопытства.

Мне и сейчас любопытно. Поцелуй с ним был сладок, как смертный грех. И будь я проклята, но теперь я хочу только одного: повторить это, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как взрывается еще одно дерево.

Голод возвращается к коню.

– Что такое? – говорю я ему в спину. – Я что-то не то сказала? Не злись – когда не злишься, ты гораздо красивее.