Книга Голод, страница 185 – Лора Таласса

При этой мысли я чувствую, что не могу дышать. Она ранит слишком глубоко.

Слишком, слишкомглубоко.

Почему я никогда не задумывался об этом?

Меня печалит даже не смерть Аны, а то, что я останусь жить без нее. Жить и жить без конца.

Я стою во дворе, осматриваясь вокруг с каким-то беспомощным страхом, который я уже начал презирать в себе. Слышу, как Ана где-то в доме напевает, сжигая то, что пытается приготовить.

Мне по-прежнему не хватает воздуха.

Как я смогу снова взяться за косу, когда она уйдет?

Никак.

Не смогу.

Вот так просто.

Каким же дураком я был, когдадумал, что мне не придется выбирать между Аной и моей работой. Когда я выбрал ее, с работой было покончено. Даже когда она умрет, возврата не будет.

Но если меня сделают смертным, то я состарюсь вместе с ней, умру вместе с ней, пройду вместе с ней то, что ждет ее дальше.

Я хочу, чтобы так было. Очень хочу.

Но стать смертным означает жизнь в этом теле, которое я так долго презирал, в теле, к которому только недавно стал относиться иначе. И это означает отказ от своих сверхспособностей.

Это тот невероятно тяжкий выкуп, который мои братья уже заплатили.

Я наконец понимаю, почему они пожертвовали своим оружием и бессмертием. Нет ничего лучше, чем быть человеком. Эта жизнь, будь она проклята, все же имеет некоторые преимущества.

Я понимаю, что меня далеко не настолько волнуют мои сверхспособности, чтобы ради них отказаться от мысли быть смертным вместе с Аной.

Я хочу этого. Прямо сейчас. Пока не потерял решимость и не впал в свою обычную апатию.

Однако на моем пути стоит еще одно, то, что стояло на нем всегда.

Прощение.

Это слово звучит у меня в ушах так, будто его произносит сам Бог.

Прощение.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы. С тех пор как я впервые услышал, как Ана произнесла во сне это слово, слово, которое ее связки даже не должны были выговорить, – с тех самых пор оно не дает мне покоя.

Не знаю точно, кого мне придется простить, но думаю, что всех. Бог будет ждать от меня именно этого.

Прощать вообще не в моем характере. В лучшем случае я апатичен, в худшем – мстителен. И после всего, что люди сделали со мной, с Аной…

Прощение – просто нелепость.

Я не должен этого делать. Ни сегодня, ни когда-либо потом. У меня все равно будет Ана.

Ана, которая каждую секунду теряет частички своей жизни, и часы отсчитывают время, оставшееся ей.

Мой всегда ровный пульс учащается.

Не обязательно решать прямо сегодня.

Нет, не обязательно.

Но чем дольше я жду, тем ближе она к смерти. Разве плохо, что я хочу стареть вместе с ней?

Прощение. Я прокручиваю это слово в уме снова и снова. Простить этих ничтожных, злобных тварей.

Это полная противоположность тому, что я делал все это время.

Надо мной сгущаются грозовые тучи, закрывающие своими густыми клубами все небо. Земля содрогается – едва заметно.

Я думаю об Ане. Об Ане, которая ничего от меня не требует. Об Ане, которая спасламеня, еще не зная, кто я такой, а потом снова, уже зная.

Об Ане, которую я давно простил – я простил ее в ту самую ночь, когда мы встретились. И с тех пор прощал ее каждый день – за попытки ранить меня, за ненависть, за каждое пренебрежительное слово. Нетрудно простить такую, как Ана, добрую даже тогда, когда доброй быть ни к чему. Ана, которая своим сиянием растапливает мое холодное сердце.