Книга Голод, страница 182 – Лора Таласса

Я вижу, как он достает пищащую мышку и держит ее в руке.

– Ты все равно приманишь их обратно своими фруктовыми деревьями – говорю я, пока он гладит зверушку по лбу большим пальцем.

Потому что, конечно же, те деревья, которые Голод вырастил в нашу первую ночь, принесли плоды. Теперь эти плоды падают и гниют на полу, привлекая грызунов и других диких животных.

Вместо того чтобы срубить эти деревья, от которых столько проблем, всадник нанял людей из города прорубить крышу, чтобы деревьям лучше было расти. Частые дожди всадника, очевидно, не беспокоят. Его ответ был: люблю, когда ты мокрая.

Теперь он говорит:

– Не делай вид, что осуждаешь. Я же знаю, у тебя слабость к бродячим существам.

Таким же, как сам всадник.

Я продолжаю наблюдать за его спасательной операцией.

– Если я проснусь и увижу на себе птичий помет, будет скандал.

А может еще и скорпион забраться в постель. Вот тогда я точно кирпичей отложу.

– Ну, цветочек, – говорит Голод через плечо, вынося грызуна за дверь, – ты же мочилась мне на сапоги. Что такое после этого какой-то птичий помет? К тому же это поможет воспитать в тебе смирение.

Смирение?

Спасибо, мне очень нравится мое раздутое эго.

Голод подходит к деревьям, окружающим наше новое жилище. С этими деревьями тоже свои сложности. Кажется, с каждым днем густой лес, растущий в нескольких километрах от нас, подползает все ближе к нашему дому. Я знаю, что скоро листья будут падатьпрямо к нам на порог.

Глядя на всадника, я вновь чувствую знакомую легкость в животе.

Не могу поверить, что все это происходит со мной… с нами. С бывшей секс-работницей и ее всадником апокалипсиса.

Жизнь – странная штука.

Я возвращаюсь в дом и, проходя мимо гостиной, замечаю новую лозу, змеящуюся по дальней стене. Вглядываюсь получше, чтобы проверить, не змея ли это, но нет – просто очередное растение в гостиной нашего дома.

Я слышу, как за спиной хлопает входная дверь.

– На ней будет виноград? – спрашиваю я, указывая на лозу. Вокруг тянутся другие растения, выросшие в первую ночь, когда мы обживали это место.

– Непременно, – спокойно отвечает всадник.

Наверное, вот так это и выглядит, когда Голод счастлив. Вместо того чтобы убивать, он выращивает. Конечно, он выращивал растения и тогда, когда намеревался убить всех нас, людей, но тогда было другое дело. Те растения были его оружием, а эти – гости.

Всадник подходит ко мне. Он должен быть весь в поту, но, когда его руки обнимают меня, его кожа оказывается лишь чуть-чуть влажной, и то, скорее всего, просто от уличной сырости.

– Тебя это беспокоит? – спрашивает он скучающим голосом. Не знаю, как понимать этот тон. Иногда за его спокойствием скрывается ловушка, а иногда ничего.

– Наверное, не больше, чем тебя беспокоит мой образ жизни, – отвечаю я.

Я почти физически чувствую, какое удовольствие доставляет Голоду мой ответ.

Улыбаюсь, но тут в голову приходит мысль, которая сразу портит мне настроение.

Есть вопрос, на который я хочу знать ответ с тех пор, как мы поселились в этом доме. До сих пор я избегала расспрашивать об этом, потому что в глубине души побаивалась реакции Голода. Но пора уже наконец спросить.

Я выдыхаю.

– Ты все еще собираешься убивать людей и уничтожать их урожай?

Голод поворачивается ко мне. Взгляд у него жгучий.

– У твоих сородичей есть одна жизнь, чтобы доказать мне, что их жалкие жизни стоят того, чтобы их спасать, – говорит он наконец.