Книга Смерть, страница 80 – Лора Таласса

Это еще не доказано, звучит в голове тихий голосок.

Но я же тоже болела. Черт, да я умирала. Возможно, Бен правдатакой же… возможно – возможно, – все наладится.

Цепляясь за эту мысль, я гляжу на Бена. Сейчас он как-то подозрительно затих. Целый день я мечтала, чтобы он перестал кричать, но не так, как сейчас, когда болезнь и боль довели его до изнеможения.

Я и не думала, что можно так быстро полюбить кого-то настолько сильно. Не я дала жизнь этому мальчику, да и знаю я его меньше года, и все же если с ним что-то случится, это раздавит меня, подкосит куда сильнее, чем все смерти, которые я уже пережила.

Все-таки молюсь – черт бы побрал эту докторшу, – молюсь Богу, которого жители в моем родном городке и любили, и боялись; молюсь, хотя этот Бог забрал жизни моих родителей, а потомостальных родных и друзей. Хотя этот Бог столько раз давал мне умереть, только чтобы воскресить снова. Хотя этот Бог намерен забрать у меня сына.

Я так поглощена страхом и горем, что не слышу криков животных, не замечаю и неестественной тишины, саваном накрывшей больницу. Не слышу ни тяжелых шагов, хотя они звучат все ближе, ни шороха крыльев, задевающих концами пол.

Голову я поднимаю только когда отворяется дверь, решив, что там медсестра.

Вместе этого я вижу перед собой Смерть.

При виде его я тихо ахаю от ужаса.

– Нет, – шепчу я неслышно, как молитву, крепче прижимая к себе Бена. Я молилась Богу, чтобы он пощадил моего малыша, а не чтобы доставил Смерть прямо сюда.

Танатос смотрит на меня, он потрясен не меньше.

– Я не верил, – бормочет он. – Не верил до последнего мгновения.

Заставляю себя отвести глаза от Смерти. Нельзя смотреть на него слишком долго или слишком пристально. Потому что иначе есть риск увидеть в нем не только противника, а разглядеть что-то реальное, человеческое.

Всадник входит в тускло освещенную больничную палату.

– Я искал тебя много месяцев, – замечает он.

Сама того не желая, я все же поворачиваюсь и смотрю на него.

Темные его глаза лихорадочно горят.

– Ты перестала приходить ко мне. – Это звучит как обвинение.

Я не собираюсь на это отвечать. То, о чем он говорит, кажется, происходило сто лет назад, а я сейчас способна думать только о событиях последних дней.

Словно прочитав мои мысли, Смерть переводит взгляд на дитя у меня на руках.

– Ты стала матерью? – в голосе Танатоса вновь слышится удивление.

У меня начинает громко колотиться сердце. До меня, наконец, доходит: Смерть в палате Бена. Смерть, убивающийкаждого.

Кошусь на Бена, панически боясь того, что увижу. Малыш пугающе неподвижен, но до меня доносится слабое дыхание.

Танатос не убил моего сына. Может ли всадник так близко подойти к другим живым существам, кроме меня, и неотнять у них жизнь?

– Почему ты здесь? – сурово спрашиваю я.

Он не сводит глаз с Бена.

– Я чувствую все живые существа. Когда приходит их час, все они открывают мне свои души.

Смерть поднимает голову. В его древних глазах печаль, глубокая печаль.

– Нет, – повторяю я дрогнувшим голосом, сильнее прижимая Бена к себе. В ответ он лишь хнычет тихонечко.

– Мальчик, которого ты держишь, очень болен, Лазария, – негромко говорит Танатос, делая шаг вперед.

Но я трясу головой, будто стараясь отогнать его слова.

– Он поправится, – пытаюсь я убедить не только его, но и себя.