Книга Смерть, страница 179 – Лора Таласса

Смерть прижимает меня к себе, его губы то и дело касаются моего виска. Думаю, он чувствует, что я могу вот-вот сломаться.

Мы на восточной окраине Лос-Анджелеса, проезжаем через его города-спутники. Первое, что бросается в глаза, – груды проржавевшей бытовой техники и машин, разбросанные по безжизненному ландшафту. Взгляд скользит по вещам, которыми пользовались люди, пока те не перестали работать. Иногда среди мусора я замечаю тела, и мне ясно, что Танатос уже задействовал свои смертоносные силы.

Мы проезжаем мимо заброшенных торговых центров и опаленных солнцем кварталов, мимо зданий, у которых отсутствуют окна, и двери, и черепица на крыше, и все остальное, чему люди могли найти применение. Вся растительность давно погибла; лишь голые остовы деревьев и кустов чернеют вокруг.

От всего этого у меня сжимается горло.

Я мало что знаю об этой части мира, но слышала, что когда-то это место было притягательной обителью роскоши.

Ничего подобного я сейчас не вижу.

Наверное, время и апокалипсис уничтожили всю былую красоту, потому что вокруг только разрушенные эстакады, заколоченные дома и горы обломков.

И трупы.

Чем глубже мы заходим в Лос-Анджелес, тем больше я их замечаю – на шоссе и тротуарах, в окружении разбросанных вещей. Некоторые раскинулись в креслах на балконах, запрокинув головы, словно просто уснули, загорая.

Боль в груди нарастает, и я начинаю ощущать, что вся моя борьба с всадником была бесполезна.

Назовите мне хоть что-то, ради чего все это было.

Я чуть не произношу это вслух, только какой смысл? Никакой ответ Танатоса не утешит меня, никакие аргументы, которые могу привести я, не переубедят его. Поэтому я держу рот на замке, и мы продолжаем путь.

______

Еще день, и мы добираемся до самого края Соединенных Штатов, буквально. И передо мной вдруг открывается ошеломляющий Тихий океан.

У меня нет слов.Я видела озера, видела заливы и реки, но никогда не видела моря. Тем более – океана.

Это как второе небо, такое же бескрайнее и синее, словно готовое поглотить мир целиком.

Я глубоко вздыхаю, на миг забыв обо всех тревогах.

Танатос, должно быть, слышит, потому что наклоняется, чтобы увидеть мое лицо. Я смотрю на воду, а всадник – на меня.

– Что написано на твоем лице? – спрашивает он.

– Наверное, удивление, – бормочу я. – Я никогда прежде не видела океана.

Это почти смешно, учитывая, сколько тысяч миль я проехала.

Смерть молчит, но секунду спустя останавливает коня.

Кошусь на него.

– Что ты делаешь?

Но он уже спешивается. И едва его ноги касаются земли, он хватает меня за талию и стаскивает вниз.

Я хмурюсь в замешательстве.

– Я знаю, откуда вид лучше, – объясняет он, раскидывает крылья, прижимает меня к себе и взмывает в воздух.

Ветер треплет мои волосы, высекает слезы из глаз, но чем выше мы поднимаемся, тем больше голубизны вижу я под собой, пока внизу не остается ничего, кроме океана.

Танатос прижимает губы к моему уху:

– Я хочу задержаться здесь, Лазария, хоть ненадолго.

Я думаю, что он имеет в виду в воздухе, но уже через минут десять мы спускаемся.

Вижу под нами полосу пляжа, усеянную домами. Мы приближаемся к ним, летим над блестящими черепичными крышами. Смерть приземляется во дворе одного из прибрежных жилищ.

Выворачиваюсь из его рук, смотрю на роскошный особняк. Стены увиты яркими бугенвиллеями, на крыше вертится флюгер, во дворе стоит каменный фонтан. Подобные дворцы никогда не перестанут поражать меня – удивительно, что кто-то может жить в такой роскоши, когда большинство людей едва сводят концы с концами. Я смотрю – и слышу вдруг зов океана, слышу, как волны разбиваются о песок.