Книга Смерть, страница 180 – Лора Таласса

Поворачиваюсь к Танатосу:

– Почему мы приземлились здесь?

– Тебе нужен нормальный отдых, – говорит он и слегка хмурится, окидывая меня взглядом.

Не знаю, что он видит. Я не чувствую себя вымотанной путешествием, но, возможно, он больше реагирует на мое эмоциональное состояние, чем на физическое. После того как я увидела маму, меня не покидает тягостная печаль.

– Я в порядке, – упрямо заявляю я.

Танатос подходит ближе, свет заходящего солнца играет на его точеных чертах.

– Позволь мне побыть с тобой человеком несколько дней – или ты уже отказалась от мысли убедить меня в том,что все вы сто2ите спасения?

У меня перехватывает дыхание, я ищу взгляд всадника.

Да, я отказаласьот мысли переубедить Смерть. Может, из-за преступников, с которыми мы столкнулись, а может, после встречи с мамой. А может, дело просто в том, что, несмотря на все мои старания, Смерть не меняется.

– Не смотри на меня так, – тихо говорит он.

– Как?

– Как будто горюешь. И как будто я тому причина.

Рассеянно касаюсь щеки – я и не подозревала, что смотрю на него так.

Потом роняю руку. Не знаю, чего хочет от меня Смерть. Ну да, я горюю, и он тому причина, мы оба это знаем. Я могу беспокоиться о нем, заботиться, могу даже… даже… любить его, но это не имеет значения. Можно любить что-то – и знать, что к добру это не приведет.

– Ты боролась со мной столько месяцев, – говорит Танатос, подступая еще ближе.

И проводит костяшками по моей щеке.

– Я устала бороться.

– Я и не прошу тебя начинать снова. Я просто прошу не отказываться от меня.

– А разве так не было бы проще? – Возможно, это самый откровенный разговор, что мы когда-либо вели друг с другом. – Тебе не пришлось бы смотреть, как я страдаю из-за каждого погибшего города, а я не заставляла бы тебя сомневаться в себе.

– Если из-за этого погаснет свет в твоих глазах, то нет, дело того не стоит. И никогда стоить не будет.

Танатос словно разрывается надвое, его человеческие желания встают на пути его природы, его натуры. И сейчас, кажется, человеческие желания берут верх.

Несмотря ни на что, я чувствую слабый проблеск надежды.

Может, не все еще потеряно.

Едва заметно киваю.

– Хорошо, – говорю тихо. – Давай задержимся здесь ненадолго.

Смерть улыбается. Весь мир мог бы рушиться сейчас вокруг нас, а я бы и не заметила, потому что эта улыбка завораживает меня.

– Ненадолго, – соглашается он и скрепляет обещание поцелуем.

Внутри дом еще грандиознее, чем снаружи. Все выдержано в белых, кремовых и нейтрально-пастельных тонах. Я никогда, никогда не смогла бы поддерживать все это в чистоте.

Вся задняя стена дома – огромное панорамное окно, и за ним я вижу то, в чем заключено истинное великолепие этого особняка. Просторное патио за стеклом огорожено низким каменным заборчиком, по пологому зеленому склону тянется тропинка, ныряя в золотистый песок, – а дальше раскинулся Тихий океан.

Повинуясь внезапному порыву, я хватаю Смерть за руку и тяну к двери в патио. Он позволяет мне вытащить себя наружу. Я не задерживаюсь во дворе, хотя какая-то часть меня этого хочет. Я почти вижу те роскошные ужины, которые когда-то устраивались здесь, под мерцающими звездами, среди густого запаха океана. Если закрыть глаза, можно представить мир, полный шуршащих платьев, игристых напитков и тихой ненавязчивой музыки.