Книга Смерть, страница 164 – Лора Таласса

Господи.

– Синтия, ну зачем ты так, – говорит кто-то из женщин.

– Хочешь, чтобы нас снова выпороли? – шипит в ответ Синтия. – Потому что я не хочу.

У меня скручивает желудок. Жестокие ночные налеты? Награбленное добро, взятые в заложники женщины? И все это – посреди безлюдной пустыни? Я слышала о разбойниках с большой дороги, но тут все куда сложнее и организованнее.

– Что они собираются с нами делать? – тихо спрашиваю я.

В ответ женщина всхлипывает.

Синтия, крайне раздраженная, только и роняет:

– Заткнись.

– Эй! – рявкает сидящий мужчина. Стул скрипит, и он, встав, тянется к хлысту – с равнодушным лицом, но мне все равно отчего-то кажется, что ему нравится причинять боль женщинам.

Надзиратель неторопливо подходит, смотрит на Синтию, затем переключает внимание на меня. Оглядывает меня с головы до ног, а потом, ни слова ни говоря, разворачивается и уходит туда, откуда пришел.

Мы все смотрим ему вслед. А он, не остановившись у своего стула, шагает вдоль ряда палаток и исчезает из вида.

Как только он уходит, все женщины немного расслабляются.

– Теперь можно поговорить, – обращается ко мне соседка с измазанными грязью волосами и ярко-зелеными глазами.

– Ага, теперь изобьют нас всех, – бормочет Синтия, злобно глядя на меня.

Одна из женщин напротив спрашивает:

– Ты хотела знать, что это за место, верно?

Осторожно киваю.

Глубоко вдыхая, она говорит:

– Эти парни – часть Шестидесяти Шести.

Выражение моего лица не меняется, и женщина выдыхает:

– Это группа преступников, патрулирующих шоссе в этойчасти страны.

– Почему же никто их не остановит?

Никто не отвечает, и у меня создается впечатление, что никто на самом деле не знает, почему этой организованной преступной группировке позволили существовать. Нетрудно представить, что этот, по большей части пустынный, уголок страны слишком удален от населенной местности, чтобы полиция поддерживала в нем порядок.

– Они напали и на ваши лагеря? – спрашиваю я, пытаясь поменять положение, чтобы ослабить давление веревок на руки и плечи.

При моем вопросе всхлипывает еще кто-то. Остальные молчат. Наконец Синтия говорит:

– Да. Или, в случае Морган, – она кивает на женщину с каштановыми волосами, сидящую рядом с ней, – виновата неудачная взятка.

За всем этим явно кроется что-то еще. И то, что они знают имена друг друга…

– Давно вы здесь?

– Он возвращается, – шипит Синтия, перебивая меня. – Все заткнитесь.

И она многозначительно смотрит на меня.

Я прищуриваюсь, но потом поворачиваюсь к мужчине с хлыстом. Рядом с ним идет другой, в ковбойской шляпе. Останавливается парочка прямо передо мной.

Мародер в шляпе приседает на корточки:

– Доброе утро, сладкая. – Когда он открывает рот, я замечаю серебряную фиксу на его переднем зубе. – Мы ждали, когда ты проснешься.

Свирепо смотрю на него. Кем бы ни был этот человек, он имеет отношение к смерти Танатоса и моему пленению.

– Почему бы нам не начать с простого? Я Шейн, – продолжает он.

Продолжаю сверлить его взглядом. Женщины вокруг зловеще молчат, хотя я слышу, как одна из них тихо всхлипывает, давясь слезами.

Молчание затягивается, и Шейн одаривает меня улыбкой, демонстрируя серебряный зуб.

– Не будь грубой, – говорит он. – Представься.

Что ж, если хорошие манеры так много для него значат…

Плюю ему в лицо.

Он быстр, надо отдать ему должное. Я не вижу, как взлетает его рука, зато хорошо слышу шлепок отвешенной мне пощечины.