Книга Смерть, страница 161 – Лора Таласса

Тянусь к нему и целую, целую, и ерошу рукой его густые волосы.

Ангельский секс воистину дикий.

Рука Смерти скользит между моих ягодиц и касается другой дырочки.

Прервав поцелуй, я напрягаюсь в его руках. От этого член Танатоса дергается.

Он выдыхает:

– Расслабься, кисмет. Ты можешь сказать мне остановиться, и я остановлюсь.

И он ждет, чтобы я это сказала.

Часть меня подумывает об этом, но другая часть слишком любопытна, чтобы останавливаться.

Так что я молчу, и палец Смерти надавливает на мой задний вход, пока тот не поддается.

Я задыхаюсь. Давление каким-то образом скручиваетсявнутри меня. Каждыйтолчок становится куда более чувствительным.

– Поверить не могу, что это твоя идея, – говорю я.

Вижу в темноте, как блестят темные глаза всадника, разглядывая меня.

– В следующий раз она может быть твоей.

– Ты грязен, – выдыхаю.

В ответ он вводит палец глубже.

Господи, я чувствую себя невероятно наполненной, когда он обрабатывает меня вот так, с двух сторон, вызывая ощущения, которые стремительно нарастают… нарастают…

– Танатос!

Для меня это слишком.

Взрываюсь с криком, сотрясаемая оргазмом.

Он стонет, когда я кончаю, и его бедра еще лихорадочнее бьются о мои. Я чувствую, как он набухает внутри меня. Смерть ревет мое имя – и тоже кончает, вбивая в меня свой член снова и снова.

Блаженство, кажется, длится вечно, но в конце концов я чувствую, как он убирает палец, чтобы прижать меня к себе.

Я обмякаю в его объятиях, обессиленное тело дрожит.

Танатос медленно опускается на землю, к изножью нашей импровизированной кровати.

Кладет меня на одеяла и сам пристраивается рядом.

Смерть смотрит на меня, и от его взгляда у меня перехватывает дыхание. На миг меня охватывает странное ощущение, словно все, что я вроде бы понимала, всего лишь мираж, и что занавес, отделяющий жизнь от смерти, так тонок, что я могу заглянуть…

– Лазария.

Мой взгляд останавливается на Танатосе. Отметины на его коже сверкают, как звезды, и кажутся древними… Он самкажется древним, древним и потусторонним.

– Ты восхитительна, – говорит он, наклоняется и целует пульсирующую жилку на моей шее. – Восхитительна, мучительна, любопытна и жива.

– Я думала, тебе не нравится тот факт, что я жива.

Он мягко улыбается мне.

– Даже ангелы могут ошибаться.

10-я автострада, Аризона

Август, год Всадников двадцать седьмой

Просыпаюсь от пронзительных завываний.

Сажусь, вглядываюсь в темноту в поисках зверя, который мог бы издавать эти звуки, но ничего не вижу за стеной из повозок и неупокоенных, хотя странный звук, кажется, приближается.

Погодите, вой?

Но все звери бегут от Смерти…

Дощатые повозки трясутся, и теперь я различаю гиканье и рев, и, черт возьми, это не волки.

Это боевые кличи мародеров.

Проглатываю вскрик, и в этот момент рядом встает Танатос. Его волосы растрепаны, но я почти не обращаю на это внимание, потому что нас вдруг окружают десятки будто выросших из тьмы фигур.

Они налетают на наш лагерь стаей саранчи. Один человек прыгает в телегу, так что та чуть не переворачивается, другой пробивается сквозь толпу скелетов.

Смерть вскидывает руку, но высвободить свою смертоносную силу не успевает. Стрела пронзает ему сердце, а долей секунды позже вторая попадает в голову.

– Танатос! – кричу я, кидаясь к нему, а по всему лагерю меж тем валятся оставшиеся скелеты, рассыпаясь по земле грудами костей.