Книга Бесстрашная, страница 149 – Лорен Робертс

Торговцы катят свои тележки прямо мне навстречу, зевая с безмятежной ленцой. Некоторые уже начали день, надеясь первыми застолбить самые оживленные уголки Лута. Я прохожу мимо шатких прилавков, бросая взгляд на скудные остатки товаров. Еда была тем, за что я почти никогда не платила, не говоря уже о том, чтобы толком на нее посмотреть, прежде чем сунуть в рот. Но даже я замечала, как с годами ее становилось все меньше, что происходило достаточно медленно, поэтому долгое время об этом знали только сами торговцы.

Я была слишком занята выживанием на улицах Лута, чтобы осознать масштаб происходящего. Бездомные прижимаются к облезающим стенам, потому что у них нет ни кроватей, чтобыспать, ни монет, чтобы жить. На тележке торговца поблескивает стопка сладких булочек — каждая стоит по пять шиллингов, что непомерно много. Теперь до меня доходит: я ведь никогда не платила за них, и поэтому понятия не имела, насколько дорогой стала жизнь. Сейчас, как никогда прежде, я вижу Илию такой, какая она есть на самом деле — разрушенной.

Но это изменится.

Я натягиваю на себя потертый жилет и ускоряю шаг. В переулок высыпает небольшая толпа, разбирая то немногое, что еще можно себе позволить. Я пробираюсь меж телами, и на миг мне кажется, будто я снова обретаю прежний ритм. Спокойствие от слияния с толпой — то прекрасное, что не способен подарить даже замок. Я не чувствовала такого покоя с тех пор, как…

С тех пор, как оставила Адину из-за Испытаний Очищения.

Мысль ускользает, когда впереди вырастает Форт.

Мое сердце замирает, напоминая о его недостающей части. Я, спотыкаясь, добираюсь до конца переулка, не сводя глаз с баррикады. Луч солнца ложится на истертый ковер и тянется ко мне, словно призывает присоединиться.

С каждым шагом к Форту пульс учащается. Вглядываясь в полумрак, я поражаюсь неизвестности, которая открывается передо мной.

Это не тот дом, что я покидала.

Теперь над Фортом развевается яркое знамя. Пестрые квадраты ткани кропотливо пришиты к плотной пряже — доказательство того, что это дело рук Адины.

Кажется, я не могу дышать.

За барьером наши вещи аккуратно разложены. Привычная куча ткани аккуратно сложена рядом с новым одеялом и подушкой — теми самыми, которыми я так и не успела поделиться с ней.

Даже при этом тусклом освещении ее свет ощущается в этом месте.

И я дрожу от ее присутствия.

Мои колени опускаются на булыжник, и я с готовностью принимаю боль.

Как будто я ожидала, что она будет сидеть здесь, поджидая моего возвращения после очередного дня воровства. Как будто она выскочит из-за баррикады и помчится ко мне в поисках сладкой булочки. Как будто я не держала умирающее тело Адины на коленях и не видела, как ее кровь течет сквозь мои пальцы каждый раз, когда я осмеливалась взглянуть на свои немощные руки.

Слеза скатывается по моей щеке, оставляя на земле крошечную каплю моего горя.

Она ждала, когда я вернусь домой.

Позади раздаются приглушенные шаги.

Но она так и не вернулась.

Мой взгляд остается отрешенным, даже когда за моей спиной раздается низкий голос:

— Этот переулок занят. Придется поискать другое место, чтобы…

Я оборачиваюсь, позволяя своему заплаканному взгляду встретиться с незнакомцем.

Его карие глаза расширяются от узнавания, которого я не разделяю. Пряди черных волос спадают на резкие скулы, остальные стянуты назад простой резинкой. Я моргаю, уставившись на одинокую серебристую прядь, прорезающую тьму — как будто нить моих собственных волос поселилась у него на голове.