Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 322 – Мосян Тунсю

Южные земли были родиной Чжучжи-лана, так что тому, кто забредает в эту местность, необходимо соблюдать разумную осторожность. Тяньлан-цзюнь упомянул, что изначальной целью чумы Цзиньланя было решение продовольственных проблем в южных землях – можно было предвидеть, что, попав туда, Ло Бинхэ неизбежно пересечется с Чжучжи-ланом.

Но, похоже, тот тогда не поставил Ло Бинхэ в известность о своей подлинной личности, не говоря уж о том, что он и не думал признать его главенство. Также маловероятно, что он просветил двоюродного брата относительно Тяньлан-цзюня.

Исходя из этого, напрашивался малоутешительный вывод, что родственники и не думали признавать Ло Бинхэ.

Хоть шаг Ло Бинхэ сохранял твердость, Шэнь Цинцю углядел в нем легкую хромоту. И все же его ученик продолжал шествовать с идеально прямой спиной, и не думая опираться о стену. При виде этого Шэнь Цинцю накрыла целая буря смешанных чувств [2], и, помедлив пару мгновений, он все же решился. Ускорив шаг, он собирался поддержать Ло Бинхэ под руку, когда свет свечей внезапно замигал.

Коридор тотчас погрузился в полумрак, в котором Ло Бинхэ сам внезапно приник к нему.

На сей раз он не пытался ни облапать его, ни силой заключить в объятия – скорее, просто без сил рухнул на учителя.

После всех метаний этого дня Шэнь Цинцю и сам чувствовал себя до предела измотанным. Не в силах вынести веса двоих людей, его ноги подкосились, и он тяжело привалился к стене. Сверху его придавило обмякшее тело ученика, голова которого встретилась со стеной с гулким ударом. От этого звука зубы Шэнь Цинцю болезненно заныли, и он мигом подскочил, подхватив Ло Бинхэ.

С трудом удерживая ученика, он все же умудрился ощупать его. Одежды, пропитавшиеся тлетворным дождем Зала сожалений, были сплошь в дырах, и кожа под ними была странной на ощупь – словно уже начинала покрываться язвами, источая нездоровый гнилостный запах.

Чего и стоило ожидать после подобного дождичка.

Обычно Шэнь Цинцю предпочитал не мудрствуя лукаво приводить людей в чувство оплеухами [3], ведь этот грубый способ был наиболее эффективен, однако теперь, едва подняв руку, понял, что не в силах этого сделать, и вместо этого легонько похлопал по щеке Ло Бинхэ кончиками пальцев, окликая его невольно смягчившимся голосом.

Однако смеженные веки не приподнялись – ресницы даже не дрогнули, а кожа лица принимала все более нездоровый багровый оттенок.

Потянувшись вверх, Шэнь Цинцю коснулся лба и щек ученика – они были обжигающе горячи, будто от лихорадки. Однако ничего подобного обычной человеческой болезни с Ло Бинхэ приключиться не могло – да и вообще, в какие бы передряги он ни попадал, ему никогда не доводилось пострадать настолько, чтобы потерять сознание. Руки Ло Бинхэ, напротив, оказались прямо-таки ледяными, будто его тело совмещало в себе разом микроволновку и морозилку.

Опустив руку на голову ученика, Шэнь Цинцю осторожно помассировал затылок, которым тот стукнулся о стену.

– Бинхэ, ты меня слышишь?

Никакого ответа.

Шэнь Цинцю произвел в уме простейшие расчеты. Чтобы спасти его растительное тело от разложения, Ло Бинхэ потратил на это запас духовной энергии на несколько дней, и все же потерпел неудачу; затем он израсходовал немало усилий на бешеное сафари по отлову хэй юэ ман си; потом, в Священном мавзолее, его под асфальт раскатал Тяньлан-цзюнь, а после этого атаковали губительные для демонов звуковые волны Зала восторгов; затем он вновь получил по полной от своего безответственного папаши и наконец угодил под ядовитый дождь Зала сожалений.