Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 319 – Мосян Тунсю

Тем временем пол под их ногами стремительно нагревался. Лицо женщины сперва побагровело от жара, затем обрело еще более зловещий алый оттенок. Опустившись на корточки, чтобы оценить температуру, Шэнь Цинцю тотчас отдернул руку: казалось, под самой поверхностью пола бушевало безудержное пламя. Задержавшись на месте, они рисковали поджариться, словно мясо на широкой сковороде [4]. Видимо, заклинатель сам, забывшись от охвативших его эмоций, уже несколько раз кряду наступил на лицо. Отойдя на несколько шагов, Шэнь Цинцю прижался к стене настолько плотно, насколько это вообще было возможно.

Внезапно из-под земли брызнул фонтан золотисто-красной жидкости.

Чжучжи-лан мгновенно принял свою изначальную форму – отблески огня заиграли на зеленой чешуе гигантской желтоглазой змеи. Приподнявшись на высоту в четыре человеческих роста, он испустил оглушительное шипение и в мгновение ока обвился вокруг Шэнь Цинцю, окружив того прочной броней своей непробиваемой чешуи. Целый частокол белоснежных клыков прижался вплотную к голове заклинателя, а горящие огнем животной ярости золотистые глаза оказались совсем близко к его лицу.

Тяньлан-цзюнь был чертовски прав, говоря, что его племянник склонен к необдуманным поступкам: так ли давно он, отравленный парами реальгара, ронял горючие слезы на ветер? А прижатое к горлу острие меча – его он тоже позабыл? И все же первое, о чем он подумал, оказавшись в безвыходной ситуации – это о защите хрупкого человека; осознание этого заставило Шэнь Цинцю преисполниться стыда за то, что он то и дело срывался на Чжучжи-лане, вины которого в происходящем, по сути, не было.

И тут одна из стен Зала ярости с грохотом рухнула.

Отмахиваясь от застивших воздух клубов пыли, Тяньлан-цзюнь принялся карабкаться по обломкам развалившейся стены.

– Быть может, я заблуждаюсь, – молвил он, едва ступив в Зал ярости, – но у меня отчего-то сложилось впечатление, что горный лорд Шэнь знаком с устройством Священного мавзолея получше меня самого.

– Цзюнь-шан, не входите! – воскликнул мигом вернувшийся в человеческую форму Чжучжи-лан.

Лицо Тяньлан-цзюня приняло озадаченное выражение – однако он уже успел сделать с полдюжины шагов прямо по лицу женщины!

Шэнь Цинцю и Чжучжи-лан застыли в немом ужасе.

В воздух взметнулся поток лавы в три чи [5] диаметром, и сверкающий столб мигом поглотил Тяньлан-цзюня.

В душе Шэнь Цинцю разразился бешеным хохотом: вот что бывает, когда заболтаешься, не давая другим вставить слово! Хотел бы я видеть, как ты теперь разделаешься со своим драгоценным сыночком! Повыделывайся теперь, если сможешь! Верно говорят: гром поразит выпендрежника [6]!

Однако веселье его длилось недолго: следом за отцом на груде камней, пошатываясь, показался Ло Бинхэ – одна из рук болтается безжизненной плетью, из головы по-прежнему льются потоки крови, один глаз совсем не открывается.

Какая жестокость. Ло Бинхэ выглядел еще ужаснее, чем когда Шэнь Цинцю его оставил – с каких пор он сделался таким хрупким? И что не так с этим старейшиной демонов – откуда подобная тяга к насилию? В конце концов, тут вам не пик Байчжань!

Чжучжи-лан судорожно наматывал круги вокруг столпа лавы, в панике напрочь позабыв об остальных. Окинув цепким взглядом всю эту сцену, Ло Бинхэ спрыгнул с развалин стены в зал, в пару прыжков оказавшись рядом с Шэнь Цинцю.