Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 109 – Ольга Токарева

Вдруг пронзительный мужской крик вырвал меня из пучины мрачных мыслей. Я вскинула голову и обомлела. Навстречу, словно видение, надвигалась дородная деревенская баба, обладающая фигурой, затмевающей всё, что я когда-либо видела. Широкие бедра, точеная талия и грудь пятого размера, полная и упругая, словно спелые плоды, покачивалась в такт каждому ее шагу. Тяжелая русая коса, перекинутая через плечо, вилась, словно живая золотая змея.

— Красавица… Леди Кисс… Куда же ты так спешишь? — донесся до меня хриплый незнакомый голос.

Рядом раздался хриплый стон. На короткий миг очнулся парень, которому я делала переливание. Бросив взгляд на него, я просканировала его организм и, убедившись, что он вновь впал в беспамятство, замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Меньше всего на свете сейчас хотелось, чтобы меня увидели здесь, среди умирающих охотников.

Я вновь обратила внимание на незнакомку. Она остановилась, затем резко развернулась, упершись руками в бока, и этот жест источал такую уверенность, что воздух вокруг, казалось, загустел.

Когда двое подошедших деревенских мужиков оказались в зоне ее досягаемости, она с яростью, достойной валькирии, вцепилась им в волосы и с силой столкнула их лбами. Звук глухого удара эхом разнесся по округе. Тела мужчин обмякли мгновенно. Она подхватила их под мышки с легкостью, будто это были тополиные пушинки. Подтащив груду бесчувственных тел ко мне, она с презрением бросила их к моим ногам и процедила сквозь зубы: «Какая у них кровь, проверять не стал, лишь знаю, что всю ночь заливали глаза, отмечая поминки тещи одного из этих алкашей».

— Хромус… Ненормальный, — прошипела я, приходя в себя.

Вскочив на ноги, словно ужаленная, я принялась за привычную работу: проверку крови у деревенских мужиков.

У первого оказалась вторая группа. У второго — третья. Подойдя к бородачу, я резким движением проколола кожу иглой. Подхватив капельку крови, растерев ее между пальцев, провела быструю диагностику.

— Мужчина сорока восьми лет, четвертая, положительная, — прошептала я и, бросив взгляд на девушку, отрывисто скомандовала, указав на деревенских пьянчужек: — Этого — сюда, а этого — к одноглазому парню!

Мой взгляд заметался между двумя тяжелобольными и катетером в руке. Решение созрело мгновенно: первое переливание буду делать бородачу.

— Ну прими же ты уже образ Володи! — проворчала я с раздражением, наблюдая за обнаженными икрами девушки. — Чувствую себя ущербной рядом с тобой…

— Гы… Гы… Гы… — утробно пророкотала девушка басом и стала менять очертания. — На себе тащить их не захотел, вот и придумал, чем бы их увлечь за собой. Ты же биомант, отрастишь себе потом сиськи пятого размера, если приспичит.

— Ты совсем из ума выжил? — огрызнулась я, вспомнив осоловевшие взгляды, которыми провожали мужики девушку. — Чтоб на меня так пялились? Да ни за что! Ничего менять не буду. Что природа даст, с тем и останусь, — проворчала, орудуя иглой в вене деревенского мужика лет тридцати. Раздумывать о возможном алкоголе в крови было некогда, каждая секунда дышала в спину. Вонзив вторую иглу в вену бородача и убедившись, что по ней побежала темная струйка, я метнулась к следующей паре мужчин.

С этой парой пришлось изрядно повозиться. Уже имея опыт, стала сооружать новый катетер с иглой, проделывая операцию с веной у деревенского парня, ровесника моего пациента. Воткнув иглу в податливую вену раненного охотника, я завороженно следила, как алая жизнь перетекает в иссохшее тело. Убедившись, что переливание идет как надо, позволила себе выдохнуть — напряжение, словно тиски, сдавливавшие меня, наконец ослабло.