Онлайн книга «Сильверсмит»
|
Моя улыбка погасла. — Если Элиас так меня боготворит, почему он не пришел за мной сам? Закипая, я развернулась и пошла к Эзре, стоявшему у окна, оставив Джемму в немом изумлении. Она не ответила. Не потому что не хотела — потому что не могла. У нее было ровно столько же права решать, что Гэвин Смит значит для меня, сколько у Симеона — решать, что люди в Товике ценнее тех, кого мы вчера видели в разграбленной, угнетенной деревне. Никакого права вообще. Эзра поднял глаза от книги по истории, коротко улыбнулся и тут же вернулся к чтению. Прямой, но доброжелательный сигнал: не мешай. Что ж, меня это устраивало. Я просто встала рядом и молчала. С тех пор как мы покинули Уоррич, стало очевидно: мои друзья безоговорочно преданы Симеону и семье Уинтерсонов. Волнение и восторг, с которыми они говорили о будущем воссоединении со мной, с Элиасом, буквально ощущались в воздухе. Я очень хотела чувствовать то же самое, но не чувствовала. Я держалась за ту часть себя, которая все еще жаждала простого — обрести друзей, людей вроде Марин. Держалась изо всех сил, лишь бы не скатиться обратно в холодную, одинокую девочку, которую оставила в Уорриче. Я старалась позволить этой надежде стать спасением, тем малым покоем, что доступен сердцу. Быть на свободе уже было достаточно. Иметь друзей — более, чем достаточно. Но предчувствие о Пещерах не отпускало. И тревога, что Элиас не приехал за мной сам. Каким мужем он будет? Разрешит ли мне сражаться или посадит на трон, как украшение? По пророчеству Кристабель, именно я должна уничтожить Молохая. Но во Фрейберне Джемма говорила так, будто Элиас и слышать не захочет, чтобы я участвовала в тренировках, пусть даже ежегодных. А еще моя мать — та, что бросила меня голодать, уверяя, что я должна оставаться хрупкой, маленькой… Может, чтобы соответствовать вкусам Элиаса? Может, он и вправду хороший человек. Благородный. Мои друзья ведь хорошие. Если они его любят, значит, и он, вероятно, не чудовище. Может, это Элоуэн была безумной, а не мой жених. Но… вспомнить хотя бы, как Каз говорил о некоем Алеке Джерарде, слишком важном для армии, чтобы осудить его за «непристойное» с сестрой самого Элиаса… — Здесь душно, — пробормотала я, цепляясь за первое оправдание, лишь бы отвлечься от тошноты, подкатывающей к горлу. Эзра оторвался от книги, локон песочного цвета упал ему на глаза, он нахмурился. — Хочешь сбежать? — тихо предложил он. — Можем сходить в храм, — кивнул в сторону моего «хранителя» — тот возвышался над прилавком, перегнувшись через него, и его растущая ярость заставляла лавочника буквально съеживаться за стойкой. — Похоже, сейчас у нас единственный шанс. — Он разозлится, — прошептала я. Эзра пожал плечами. — Вероятно, но нам ничего не грозит. Все равно далеко уйти не успеем, он быстро найдет. Пять шагов, — сказал он. Пять шагов — не дальше от него ни на йоту. Но свежий воздух звал. Яркое солнце зимней Вимары, хрустальный мороз, предвкушение — увидеть хоть кусочек мира, который все это время от меня прятали. Оно звало. Поглощало. И я должна была знать, что смогу быть смелой и без Гэвина рядом. Я кивнула Эзре. Мы выбрались через боковую дверь, скрытую за высоким стеллажом, на котором громоздились кожаные журналы, свертки пожелтевшего пергамента и старинные чернильные ручки. |