Книга Сильверсмит, страница 81 – Л. Дж. Кларен

Но я лишь крепче сжала поводья, чувствуя, как кожа режет ладони, и поняла — это правильно.

Я ухмыльнулась, собрала поводья, прижала пятки к бокам лошади и наклонилась вперед, словно знала, как это делается всю жизнь.

— Догонишь.

Он выругался, а я уже слышала, как его голос растворяется позади, когда кобыла перешла с рыси на галоп.

Она неслась, как воплощение свободы, и я чувствовала то же самое. Плавные, мощные скачки совпадали с ритмом моего сердца, и казалось, что мы летим. Тело стало легким — не слабым, не голодным, как в Уорриче. Сильная, резвая черная кобыла несла меня быстрее, чем могли догнать тревоги. Быстрее, чем могли настичь воспоминания. Ее шкура блестела под зимним солнцем, и с каждым шагом она уносила нас дальше от тяжести мира.

Я развернула ее по кругу, чтобы вернуться, и, увидев, как даже могучий Гэвин Смит и его жеребец изо всех сил пытаются нас догнать, запрокинула голову и рассмеялась — свободно, по-настоящему.

Мы ехали всего несколько минут, но я могла бы скакать так часами.

Я смеялась и улыбалась всю дорогу обратно к конюшне.

Инстинкт — вот единственное объяснение, как я поняла, что нужно откинуться назад, расслабить бедра, тяжелее сесть в седле, чтобы замедлить кобылу до рыси, а потом, когда Гэвин нас догнал, и вовсе остановить. Прикусив нижнюю губу, я осмелилась встретить его раскаленный взгляд, чтобы понять, насколько я влипла.

Его темные волосы были взъерошены ветром, мышцы под рукавами куртки натянулись, будто ткань вот-вот лопнет. Челюсть ходила от напряжения, а в глазах пылала ярость, и все же поверх пламени я увидела облегчение.

— Ты и правда погнался за мной, — выдохнула я с улыбкой. — До самого конца и обратно, и выглядишь… ну, только немного злым.

— Я бы гнался за тобой до края света, Ариэлла, — голос его стал ниже, глубже, и в нем проскользнула тень боли. Он спрыгнул с коня и добавил: — Хотя я бы предпочел, чтобы ты не заставляла меня это делать.

Я снова вскинула голову и рассмеялась, чтобы скрыть, как от его слов и голоса внутри все закружилось.

Когда мы вернулись в конюшню, я приняла его помощь, спускаясь с кобылы, слишком хорошо осознавая, как внутри все сжалось и затрепетало, когда его большие, сильные руки сомкнулись вокруг моих ребер.

Он опустил меня на землю, и в ту же секунду его дыхание, свежее и чуть сладковатое, коснулось моего лица. Холодный воздух сделал свое дело: мои соски напряглись и коснулись его груди. Тепло, расползающееся между бедрами, ударило мгновенно. Я вдохнула, ошеломленная этим чувством, и вдруг поймала себя на мысли: не хочет ли он запомнить это прикосновение тел так же отчаянно, как я?

Пульс колотился в ушах. Я позволила пальцам скользнуть к твердой стене мышц, защищающих его сердце.

— Хочешь верь, хочешь нет, — протянул он лениво, ставя меня на землю, — но я направляю все свое ебучее самообладание на то, чтобы сегодня не овладеть тобой.

Я прикусила губу, стараясь не слишком широко улыбаться, и сжала ткань его льняной рубашки пальцами. В его взгляде вспыхнуло темное, сильное желание, и тут же погасло.

— Не знала, что ты умеешь быть таким щедрым, — дразня, прошептала я.

— Я щедр во многом, когда хочу, Элла.

— Спа-спасибо, — выдохнула я, отступив на шаг и прочистив горло — чистый инстинкт самосохранения, чтобы не вспыхнуть дотла. Он взглядом следил за каждым моим движением, пока я проводила ладонью по гладкой шее кобылы. — Знаю, ты сказал, что это не подарок, но… это все-таки подарок.