Книга Сильверсмит, страница 80 – Л. Дж. Кларен

— Оставь.

— Не боишься, что меня здесь узнают? — я нахмурилась. — Мы ведь ушли дальше на юг. Финн говорит, чем ближе к землям Инсидионов, тем опаснее.

Он молча посмотрел на меня, внимательно, почти испытующе.

— В первый день нашей тренировки я сказал, что тебе нечего прятать. Я это и имел в виду, — он покачал головой, будто сдаваясь. — Не хочу, чтобы ты жила в страхе.

Я улыбнулась и позволила серебристым волнам волос свободно спадать по спине, словно плащ. Без страха.

— К тому же, — продолжил Гэвин, взгляд его скользнул по моим волосам и шее, — Товик под защитой заклятий Симеона.

Он положил ладонь мне на поясницу и повел к стойлам, где стояло полдюжины лошадей. Конюшня была размером примерно с дом в Уорриче: крыша покрыта соломой, открытые с обеих сторон проходы, чтобы лошади могли свободно выходить и возвращаться.

— Почему только города защищены этими заклятиями? — я нахмурилась. — Почему не другие деревни, как та, где мы были вчера?

— Симеон расставляет приоритеты, — ответил он, — выбирает места, людей, вещи, которые считает важными для своей цели остановить и уничтожить Молохая.

— И что ты об этом думаешь? — спросила я. — Почему именно он решает, кому жить под защитой, а кому нет?

Гэвин тяжело выдохнул.

— Трудно его винить. Я бы обрек весь мир на страдания, лишь бы знать, что ты в безопасности. Свободна.

Я раскрыла рот от изумления. Он не должен был говорить такое. Это было неправильно… Но честность в его взгляде и спокойная твердость в голосе лишили меня дара речи. И прежде чем я успела что-то ответить, он спросил:

— Ты когда-нибудь ездила верхом?

— Не то чтобы я…

— Помню, — буркнул он устало, вспомнив о моих потерянных воспоминаниях. — Ну, значит, сегодня научишься.

— Это твои лошади? — спросила я, наблюдая, как он уверенно идет к стойлу слева.

— Они принадлежат моему другу, — бросил он через плечо, и я задумалась, не тому ли другу, что владеет трактиром? Сколько вообще у такого человека, как Гэвин Смит, друзей?

— Это мой подарок на день рождения? — я подбежала к нему.

— Нет.

Я смутилась, пожалев, что вообще упомянула о подарке. Я ведь ничего и не ожидала. С какой стати ему вообще что-то мне дарить? Да и кому было до этого дело, когда вокруг столько серьезных, ужасных проблем?

Гэвин остановился перед стройной черной кобылой с серыми вкраплениями на гриве и хвосте, открыл дверцу стойла, уверенно похлопал ее по шее, бросил на землю сумку, что висела у него на плече, и стал седлать. Потом сделал то же самое с другой лошадью и вывел обе наружу.

— Она прекрасна, — сказала я, улыбаясь.

— Да, — ответил он, глядя на меня. — Я всегда любил ее.

Гэвин взял мою левую руку в свою теплую, шершавую и провел ею вдоль шеи лошади, пока не остановился у поводьев.

— Возьмись за гриву левой рукой.

Я послушалась и почти машинально поставила левую ногу в стремя, закинув правую ногу через спину лошади.

— Вот так, — он с гордостью улыбнулся и положил ладонь мне на колено. Я не смогла отвести взгляд, а он не убрал руку. — Я знал, что ты справишься.

Шелковистая черная шерсть кобылы переливалась под моими пальцами.

— Подожди меня, — сказал Гэвин, уже поворачиваясь к своему гнедому жеребцу, но остановился, проверяя, послушаюсь ли я. Я же смотрела только вперед, на утоптанную тропу перед собой. — Элла, — предупредил он.