Книга Сильверсмит, страница 32 – Л. Дж. Кларен

— Я здесь не из-за денег, — слова сорвались резко, сильные, как удар.

— Ладно, — я сглотнула ком в горле. — Извини. Ты всегда такой… мрачный?

— Мрачный? — он приподнял брови, безрадостно усмехнулся и аккуратно отпустил мою руку. — Вот это ново.

— Ты просто кажешься… усталым. Или злым, может, — добавила я, съежившись. — Кто тебя обидел? Или, как сказала бы Джемма, кто нассал тебе в кашу? — я снова скривилась. Ну и жуть.

— Это неважно.

— Для меня важно, — я и сама удивилась своей смелостью.

— Конечно важно, — он тяжело вздохнул. — Ты ведь такая.

Его взгляд метнулся к моим губам, пока я судорожно пыталась придумать, что ответить.

— Ты едва меня знаешь.

Он разглядывал свои руки, брови сведены в глубокой задумчивости. Мои глаза скользнули к его татуировкам на предплечьях. Они спиралями обвивали трицепсы, уходили выше локтя, наверняка поднимались по бицепсам, плечам и груди, может, и дальше. Я гадала, что они означают и где заканчиваются.

— Ты права, — он поднялся на ноги. — И можно сказать, что я здесь потому, что умею убивать, чему и тебе нужно научиться.

Жар в животе обратился в ледяной ком.

— Не уверена, что это то, чему я хочу научиться, — пробормотала я.

— Я не могу сказать тебе, кем быть, Ари, — вздохнул он, и во взгляде его мелькнуло что-то неуютное, исчезнувшее так же быстро, как появилось. — Я могу лишь научить тебя думать своей головой и выживать.

— Думать своей головой? — я горько рассмеялась. — За последние два дня я слышала только то, кем я должна быть, что обязана делать. Ни крошки пространства для собственных мыслей. — Слова срывались с губ пугающе легко.

— Тогда создай себе это пространство, — возразил он. — Не позволяй им решать за тебя. Можно? — он кивнул на кувшин с водой на туалетном столике. Я кивнула, зачарованно следя, как он омывает свои огромные, мозолистые руки.

— Звучит так, будто ты отлично знаешь меня после каких-то двадцати четырех часов, — продолжила я, голос прозвучал слишком пискляво. — Настолько, чтобы указывать, что мне делать.

— И я буду указывать, если это гарантирует, что ты научишься сопротивляться, а не уступать другим, — он обвел рукой комнату, весь дом, намекая, что… я уже уступила. — Чтобы ты была готова постоять за себя, когда Алистер Уинтерсон, его внук и их люди поймут, что тебя не удержать на их красивом золотом троне.

Это было оскорбление или комплимент? Неподчинение? Вызов, возможно? Быть иной, чем они захотят. Быть чем-то… большим.

Или же он уже решил, что я проиграю, еще не начав?

— Не кажется ли тебе слегка самонадеянным думать, будто ты лучше меня знаешь, что мне нужно? — притворно дерзнула я.

Его ноздри раздулись.

— А как ты можешь знать, что тебе нужно, если ты сама не уверена в том, кто ты?

Я стиснула зубы и уставилась на него исподлобья. Этот человек — такой жестоко прямой — разжег во мне злость. Заставил хотеть сопротивляться.

— Почему Симеон послал тебя вместо Элиаса Уинтерсона? — спросила я. — С учетом его репутации как военного лидера и моего… жениха.

В его взгляде полыхнуло что-то зловещее, горящее. Челюсть напряглась в недовольстве.

— Ты бы предпочла, чтобы пришел твой жених?

— Я не знаю, я… я не это сказала, — оправдалась я. — Я просто думала, что твоя задача — тренировать меня, чтобы я могла ими руководить, спасти их, а не ненавидеть.