Книга Сильверсмит, страница 30 – Л. Дж. Кларен

Я подтолкнула Джемму и прошептала:

— Думаю, это Смит.

Этого оказалось достаточно, чтобы моя ехидная стражница тут же поднялась и встала передо мной, словно заслон.

— Входи, — позвала она осторожно.

Смит пригнулся, едва не задевая дверной косяк, и кивнул на мою правую руку.

— Повязка. Прошло двадцать четыре часа.

Джемма вызвалась помочь, но он проигнорировал ее и подошел к кровати, ожидая, когда я протяну руку.

— Джемма, оставишь нас на минуту? — я с трудом нашла в себе смелость произнести это. С каждым днем мне становилось легче говорить за себя.

— Нет! — резко отрезала она. — Я не оставлю тебя с ним наедине.

Я закатила глаза.

— Ты ведь будешь всего лишь в другой комнате.

Она недоверчиво бросала взгляд то на меня, то на него.

— Закричи, если он тронет тебя хоть где-то, кроме этой повязки.

Смит проводил ее раздраженным рычанием.

Он опустился на одно колено возле кровати, осторожно сохраняя дистанцию. Пока он разматывал бинт, я разглядывала его шрамы. Один пересекал правый глаз и уходил вниз по щеке. Другой — на толстой шее под ухом. Третий — на лбу, уходящий за линию волос.

Когда он поймал мой взгляд, по его лицу скользнула тень стыда. Думал ли он, что я боюсь? Но эти шрамы не уродовали его, они были признаком храбрости, свидетельством того, что он пережил. Рельефные линии на коже, словно карта его прошлого, рассказывали историю, полную памяти и жизни, пусть и жестокой. А я… я даже не помнила, откуда появились мои шрамы.

— Я… — я прочистила горло. — Я так и не поблагодарила тебя за спасение.

— Тебе и не нужно благодарить.

От его глубокого тембра волосы на затылке встали дыбом, по предплечьям пробежали мурашки, а вместе с ними от груди к животу разлилось странное, горячее волнение.

С трудом сглотнув, я сказала:

— Но я все же… благодарю.

Смит поднялся и потянулся за бинтами, лежавшими на стуле в углу. При виде того, как напрягаются мышцы его шеи и плеч, меня пробрала дрожь. Я не знала, что мужчина может быть таким устрашающим. Интересно, что сказала бы мама, увидев его здесь? Наверняка, как и Джемма, насторожилась бы. Их недоверие, пожалуй, стало бы единственным, в чем они бы когда-либо сошлись.

А вот насчет доверия к нему… Я еще не решила.

— Это Алистер Уинтерсон и его внук послали тебя с остальными? — спросила я. — Чтобы забрать меня?

— Я не подчиняюсь Уинтерсонам, — его голос был резким.

— Тогда кому, Симеону?

Смит повернулся ко мне.

— Я и ему не подчиняюсь. Но, — он поморщился, — у нас с ним есть некое соглашение.

Он оторвал кусок бинта.

— Какое соглашение?

Он не ответил, снова опустился на колено и терпеливо ждал, пока я протяну руку. Я немного отшатнулась. Он взял ее так бережно, будто она была фарфоровой и могла разбиться.

Оголенная рана выглядела ужасно. Следы зубов переплетались с клочьями разодранной, изуродованной плоти.

— С моей рукой все будет в порядке? — я закрыла глаза, пытаясь удержать подступающую тошноту.

Он, должно быть, почувствовал, что меня качает, потому что придвинулся ближе и уперся коленом в край кровати у моего бедра, словно каменной опорой, удерживающей меня на месте.

— Останется шрам, — сказал он, — но да, рука заживет.

Я приоткрыла один глаз, наблюдая, как он накладывает легкую мазь на рваную плоть. Сначала жгло, потом стало прохладно.

Я раскрыла оба глаза и позволила себе любоваться всем остальным в нем. Складкой непослушных бровей, когда он сосредоточен. Сильным, прямым носом. Четкой линией мощной челюсти, прикрытой густой, но аккуратной бородой. И больше всего его глазами. Глубокими, темно-карими, сверкающими, даже если он не улыбался. Отвести взгляд было невозможно.