Книга Сильверсмит, страница 27 – Л. Дж. Кларен

Смит стоял у раковины, сложив могучие руки на груди, и выглядел до ужаса скучающим от их препирательств. Я невольно подумала, насколько ловко он умеет разделывать туши. Вздрагивал ли он, как я? Поднималась ли тошнота к горлу при одной мысли?

Кого я обманывала. Этот мужчина мог бы снимать шкуру даже во сне, без единого сожаления, и, проснувшись, с аппетитом съесть целую тушу на ужин.

Я сидела, сложив руки на коленях, и украдкой бросала на него взгляды. Каждый раз, когда наши глаза встречались, я тут же отводила взгляд, не успев разгадать выражение его лица. Но чувствовала на себе его внимание снова и снова.

В конце концов Финн и Джемма пришли к компромиссу: Финн подрезал сухожилие, а Джемма сделала остальное без ножа. Я наблюдала, как он смотрит на нее с тихим восхищением, легкая улыбка тронула его загорелое лицо, а ореховые глаза засияли. Для людей, что жили в пещерах, братья Синклер удивительно много времени проводили под солнцем.

В нос ударил аромат свежемолотого кофе. Смит поставил перед нами глиняные кружки. Я подняла глаза, слишком благодарная за этот жест, чтобы признаться: кофе мне нравилось только нюхать, но не пить. Джемма простонала от удовольствия и поднесла кружку к губам. Вкус оказался не таким уж отвратительным, и ради вежливости я могла бы стерпеть одну кружку. Я уже потянулась сделать глоток… но замерла, глядя на прозрачную жидкость с зеленоватым оттенком в своей кружке, вбирая легкий, травянистый аромат. Совсем не тот темный, густой запах, что шел от кружек Финна и Джеммы.

— Ты сделал мне чай.

Смит прислонился к стене, лицо его оставалось бесстрастным. Он терпеливо ждал, когда я продолжу.

— У всех кофе, а это чай, — пояснила я.

— Ты не любишь кофе.

От силы его взгляда по моему животу прокатилась волна тепла. Он был прав, я действительно не любила кофе, но даже если бы любила — с его уверенностью я бы и сама поверила, что не люблю.

— Я… — они все смотрели на меня, включая Джемму. Та, встретив мой вопросительный взгляд, пожала плечами и беззвучно сложила губами: «Я ничего не говорила». — Я никогда тебе этого не говорила.

Он никак не отреагировал. Даже не пошевелился, только моргнул.

Я сделала глоток, и тело расслабилось, когда теплая, травяная сладость коснулась языка.

— Здесь мед?

— Да, — он снова скрестил руки на груди и отпил из своей кружки.

— Я и про мед в чае тебе тоже не говорила.

— Но ты любишь, — это было утверждение, не вопрос.

— Да. Откуда ты знаешь?

Его густая бровь чуть приподнялась.

— Удачное предположение.

Мама наверняка упомянула это Симеону, а тот сказал Смиту, убеждала я себя. Конечно же, моя мать заботилась обо мне настолько, чтобы поделиться подробностями, которые могли облегчить мое привыкание к переменам. Пусть даже при жизни она почти никогда не вспоминала о моей любви к зеленому чаю с медом.

Финн и Джемма провели весь день, рассказывая мне больше о наших землях и народах. Большинство городов — там, где жили богатые и влиятельные, — защищались чарами Симеона. Элиас поддерживал верную сеть шпионов по всей Нириде, которые передавали сведения. Армия Молохая была сильна, но мы все же умудрялись выжить.

Четыреста лет наша растущая армия отражала натиск Инсидионов⁷ — так называли себя силы Молохая. В крупных городах, вроде Товика, Бриннея и в пещерах Уинтерсонов, чары Симеона были наиболее крепкими. В остальных местах каждой провинции — в мелких деревнях и лагерях, которые Симеон считал достойными защиты, — укрытием служили только физические силы нашей армии.