Онлайн книга «Сильверсмит»
|
— Правительница с мягким сердцем, — добавил Каз, положив руку на грудь. — Меньше шансов на восстание. — Они использовали ее? — спросила я, чувствуя, как подкашиваются колени. — Она согласилась с этим, — Джемма сердито посмотрела на братьев Синклеров. — А Молохай любил ее, точнее, был одержим, но в тот момент, когда она стала достаточно взрослой, чтобы познать любовь, она отдала свое сердце другому. И хотя Молохай одаривал ее дарами, магией, всем, что только можно пожелать, она так и не полюбила его в ответ. Ее сердце принадлежало другому — молодому, уважаемому солдату небольшой, но растущей кавалерии. Когда Кристабель вышла за него замуж и забеременела, вся доброта, удерживающая Молохая в узде, исчезла. Его ярость вырвалась наружу. После рождения ребенка Молохай убил мужа Кристабель, а затем убил и ребенка. Проткнул сердце младенца всего через несколько дней после рождения. Тошнота подступила к горлу. Какое должно быть это ничем не сдерживаемое зло, чтобы убить младенца… Джемма сделала паузу, позволяя информации осесть, и с тревогой посмотрела на меня. Я глянула на Каза и Финна напротив, на Эзру рядом — все трое сидели тихо, сложив руки на коленях. Их лица были серьезны, но, по-видимому, они эту историю слышали сотни раз, и эту ее мрачную, но неотъемлемую часть. — Почему я узнаю это только сейчас? — в сердце проснулась злость. Ноздри раздулись. Инстинктивно я снова перевела взгляд на Смита, чьи губы были сжаты, челюсть напряжена, а гнев сдержан, будто ради меня. Это ощущение поддержки, тихой, но непреложной, окутало меня полностью. — Потому что твои родители пытались тебя защитить, — Джемма встала из-за стола и начала расхаживать по маленькой кухне. Три шага туда и три обратно. — Видишь ли, убийство ребенка Кристабель было недостаточным для Молохая. Он вернулся к месту, где он и Симеон нашли магию, и взял больше. Он взял что-то темное и злое — всепоглощающие тени. Он проклял Кристабель ужасной болезнью, заставив ее умирать медленно и мучительно. Она умерла через шестнадцать лет, бездетная, в тридцать семь. Заклятия Симеона, соблюдающего правила равновесия, не могли противостоять теням Молохая, и ему пришлось скрываться. — Значит, Симеон, четырехсотлетний мужчина, оплодотворил мою мать, а теперь Молохай хочет убить меня, — пришла я к ужасному выводу. Джемма тяжело вздохнула, словно тоже имела право быть подавленной, и продолжила: — Считается, что когда Симеон и Молохай открыли ту силу в Нириде, она вплелась и в их семьи. Кристабель начала видеть будущее. В последние годы жизни ее видения подтвердились. За три дня до смерти она проснулась посреди ночи и вызвала Симеона к себе с последним предсказанием. Я уставилась в окно и пыталась вспомнить хоть какие-то намеки на эту историю в надежде, что Филипп и моя мать что-то мне рассказывали. Что они не держали меня в неведении. И, может быть, так оно и было до несчастного случая, но с тех пор моя память исчезла; любые попытки вспомнить оказывались тщетными. Стоило мне приблизиться к чему-то цельному, как оно вырывалось из памяти некой силой, будто та травма — та самая преграда, что удерживала мои воспоминания — была живой и активно сопротивлялась мне. — Каково было предвидение? — спросила я. Джемма откашлялась. — Молодая королева, рожденная от древней крови, покинет жизнь в уединении, овладеет силой, благословленной богами, выйдет замуж за принца народа и воскресит этот мир из тьмы Молохая. |