Книга Сильверсмит, страница 104 – Л. Дж. Кларен

— Ладно, ладно, — пробормотала я, широко раскрыв глаза.

Он напряженно наблюдал за мной, когда я поднесла трусики к носу проверить, не пахнут ли. Ну а что? Это же загадочные трусики. Выглядели они немного поношенными, но пахли свежестью и чистотой — лавандой.

— Они чистые. Никто их не носил.

— Почему у тебя есть женские трусики, которые никто не носил?..

— Элла, — прорычал он, зажимая переносицу. — Блядь. Пожалуйста.

— Ладно, ладно, — я показала ему рукой, чтобы отвернулся, пока переодеваюсь. — У тебя, знаешь ли, грязный рот.

— Мысли еще грязнее, — рыкнул он в ответ.

Я распахнула глаза, ошарашенная, и, как обычно, от его слов, голоса и самого присутствия по телу разлилось тепло от щек до самого низа живота.

Я натянула трусики. Они оказались мягкими, уютными, приятно скользили по коже.

— Готово, — пробормотала я.

Он медленно повернулся, жадно, сосредоточенно следя за каждым моим движением, пока я залезала в постель.

— Спокойной н…

— Побудешь со мной? — перебила я, слишком быстро, слишком отчаянно, чтобы он успел отказать. — Пока Джемма не вернется, куда бы она ни ушла. Я просто… не хочу быть одна.

Он замер, колеблясь, потом опустился в кресло в углу комнаты.

— Не обязательно сидеть так далеко.

Я облегченно вздохнула, когда он встал, подхватил кресло, переставил его прямо к изголовью моей кровати и снова сел.

Тишина опустилась на нас. Не неловкая — тихая, мягкая, успокаивающая. Мы просто были. Вместе. В темноте.

Я сидела, не ложась, не желая, чтобы этот момент закончился. Переплетая пальцы, я выдохнула:

— А если… я не смогу?

— Что не сможешь?

— Убить, — прошептала я, и по коже пробежала дрожь. Впервые за долгое время сама мысль о смерти по-настоящему пугала меня. Танцы с Джеммой. Смех с друзьями. И это — разговор, один воздух на двоих рядом с Гэвином. Я хотела всего этого. Хотела жить ради этого. Сражаться ради этого. Но отнять чью-то жизнь… решить, что моя ценнее… — А если придется выбирать — или я, или они?

— Не думай об этом, — ответил он мгновенно и наклонился вперед. — Не давай себе времени думать.

— Гэвин, я не уверена, что смогу…

— Нет, — он схватил меня за руку. — Не смей сомневаться, Элла. Слышишь? Берешь то, что у тебя под рукой — меч, нож, палку, зубы — и вырываешь из них жизнь. Не колеблясь. Ни секунды. И живешь дальше, потому что ты — бесценна.

Вес его слов лег на меня тяжело, как железо, но в то же время укрепляюще. Эти слова рушили все чужие ожидания и выстраивали мои. Я нуждалась в них — в чем-то, что можно держать внутри, когда вокруг давит страх. Без этого я чувствовала пустоту, а пустота — это голодное чудовище, которое сожрет все хорошее, не дав ему даже пустить корни.

— Не думай ни на секунду, что я не вижу, как все это на тебя давит, — его голос снова вернул меня к нему, в его пространство, полное тепла и уверенности, и я пошла туда охотно. — Посмотри на меня, Элла, — приказал он мягко, поднимая мой подбородок пальцем и заставляя встретить его взгляд. — Я вижу твое бремя, вижу, что у тебя на сердце. Эти люди, которых ты должна вести, думают, что могут определить, кто ты. Не позволяй. Не позволяй своей ценности зависеть от короны на голове, от силы в жилах, и уж тем более от ебучего Уинтерсона рядом.

Я хрипло рассмеялась сквозь слезы и прижалась щекой к его ладони, впитывая каждое слово, как воздух. Мое сердце просило только одного — чтобы он не останавливался. Чтобы заполнил ту пустоту, что выжгли изнутри чужие приказы и ожидания.