Книга Сильверсмит, страница 102 – Л. Дж. Кларен

— Ты ведешь себя так, будто это было легко — убивать их.

Его темные брови приподнялись, и он кивнул.

— Так и было.

— Это… это не должно быть легко.

Он выдохнул.

— Элла, есть люди, которые хотят то, что имеешь ты. Которые хотят ранить тебя. И я с радостью избавлю этот мир от них, от всех до единого.

— Ты не можешь просто убивать людей, даже тех, кто сделал мне больно…

— Могу. И буду. Без таких, как он, мир станет лучше.

— Это не тебе решать.

— Мне похуй.

От его убийственной уверенности меня пробрала дрожь.

— А должно быть не похуй, — прошептала я.

Он обхватил мое лицо обеими руками. Взгляд — темный, горящий, безжалостно искренний.

— Мне не похуй на тебя.

Я склонилась к его ладоням, чувствуя только одно желание — чтобы с ним ничего не случилось. Спорить можно будет потом, не сегодня.

— Прости, что заставила тебя убить человека, — прошептала я, опуская его руки от своего лица.

— Ты не заставляла, — он переплел наши пальцы, будто боялся отпустить. — Мне не трудно убить мужчину просто за то, что он не так на тебя посмотрел. Я даже, может быть, получаю от этого удовольствие.

Я сглотнула.

Он заметил.

— Я не хороший человек.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но он перебил:

— И никогда им не притворялся. Я никогда не буду достоин тебя. Никто не будет, — он снова коснулся моего подбородка, мягко поднимая. Он мог говорить, что не хороший человек, и, может, после всего увиденного я должна была в это поверить, но в его ярости, сдержанной и направленной, было что-то иное. Намерение. Смысл. По крайней мере, когда дело касалось меня.

— Я видел ужасные вещи, Элла, такие кошмары, которые тебе и представить страшно. Ужасы, от которых я не смогу тебя уберечь. Я бы отдал жизнь, если бы это спасло тебя от той тьмы, что скрыта в этом мире, но не могу. Единственное, что могу, — научить тебя всему, что знаю. Показать, как драться. Как выживать. И, Элла… — он запнулся, когда произнес мое имя, голос сорвался от переполнявших чувств, — мне нужно, чтобы ты жила.

Я кивнула, вдыхая его запах — дым, кедр и кожу. Мои любимые ароматы.

— Я хочу тренироваться больше. Завтра. Не хочу быть жертвой таких, как он. Потому что… — голос осел, сорвался, — в тот момент, в последний миг… я поняла, что сдалась. Я думала, он все-таки… — я сглотнула, не в силах договорить. — Если бы ты не пришел, Гэвин…

— Но он этого не сделал, — тихо сказал Гэвин. — Я здесь, и ты в безопасности, — он провел пальцами по моей щеке, стирая слезы. — Пожалуйста, не плачь, Элла.

Он поморщился, его теплое дыхание коснулось моего лба.

— Ты сильная, и… — он запнулся, сглотнул.

— И?

Он вздохнул.

— И у меня, черт возьми, сердце разрывается, когда ты плачешь.

Я смахнула слезы тыльной стороной ладони и протянула руку к его лицу — к шраму, пересекающему правый глаз и щеку, к небритой коже, которой мне давно хотелось коснуться.

— Ну… — прошептала я, прикасаясь к нему так же, как он ко мне — мягко, осторожно, будто боясь сломать. — Я, пожалуй, не хочу, чтобы твое сердце разорвалось.

От моего прикосновения его веки опустились, дыхание стало хриплым, сбивчивым. Затем он осторожно отнял мои пальцы от своей щеки, сжал их и поднял меня на ноги.

— Пойдем. Тебе нужно в постель.

— Эм… — я натянула края ночной рубашки на колени и указала на пол, где перед плитой лежали мои грязные, изорванные трусики.