Онлайн книга «Сердце вне игры»
|
Разве не так? Ближе к ночи, уже в домике, он спрашивает, хочу ли я пойти в душ первой, и я, само собой, не упускаю этого шанса. А когда выхожу из ванной, в халате и с полотенцем на голове, он обводит меня таким внимательным взглядом, что у меня нервно скрючиваются пальцы ног. На следующий день, когда мы спокойненько идем себе по деревянным мосткам через Джейзер-Бейсин, он вынимает из рюкзака бутылку с холодной водичкой и протягивает ее мне. Я тут же задумываюсь, не отравлена ли она и не содержит ли в себе тот волшебный порошок, от которого я в детстве какала чем-то странным, как инопланетянин. Эти сомнения, должно быть, проступают у меня на лице, потому что он, молча улыбаясь, открывает бутылку, делает большой глоток и снова предлагает мне. И мне опять же не остается ничего другого, кроме как взять эту бутылку, хотя я изо всех сил стараюсь не пить, пока жажда не становится нестерпимой, а его мимолетные взгляды в мою сторону из насмешливых не переходят в разряд нетерпеливых. И даже тогда мой идиотский мозг не может не вспомнить, что к этому горлышку приложились его губы. На плоту, во время водной прогулки по реке Йеллоустон, он берется сфоткать нас всех (включая Винанти) на фоне гор Галлатин. Никто не возражает, ведь это самое что ни на есть обычное предложение, и мы заполучаем фотки всех нас вместе, втроем, не прибегая к селфи. Однако мое сердечко снова подскакивает, когда он, возвращая бабушкин телефон, шепчет мне: – А ты классно вышла – просто красотка. И никто не успевает заметить выражения ужаса на моем лице, потому что как раз в этот момент на берег выходит чудная парочка нутрий. Все мы немедленно приходим в восхищение, прямо-таки влюбляемся в них, делаем фотки на телефон и внимательно слушаем разъяснения Винанти о том, что эти животные отличаются неимоверным аппетитом, что их мех – самый мягкий и плотный в мире, а в некоторых регионах Азии эти зверьки даже рыбакам помогают, за небольшое вознаграждение. – К тому же они крайне романтичны: всю жизнь проводят с одним и тем же партнером и постоянно обнимаются, как на земле, так и под водой. – Пожалуй, это самая длинная здравая речь, которую она произнесла за все время нашего знакомства. – Все это, разумеется, потому, что на самом деле нутрии – это сменившие обличие боги. Вам же приходилось уже слышать о зороастрийцах? Ага. Вот и оно. Позже слышу, как Эшер спрашивает у Винанти, успеем ли мы заехать на Артист-Пойнт[33], и у меня сводит желудок. Я отлично знаю, что такое Артист-Пойнт. Любой, кто увлекается живописью и интересуется этой темой, совершенно точно знает имя Томаса Морана, одного из главных пейзажистов, прославивших североамериканский Запад. Моран, Бирштадт, Хилл, Кит – все те великие художники, чьи работы я изучала и кем восхищалась. В общем-то, именно благодаря им этот парк и был создан. Именно их взгляд на природу и то, как они изобразили Йеллоустон, как потрясли всю страну первозданной красотой этих краев, побудили Конгресс в 1872 году принять решение об открытии здесь первого национального парка. Многие политики и экологи пытались добиться того же еще раньше, и чего только эти люди не делали, чтобы доказать, что Йеллоустон – земли, достойные быть сохраненными. Но только картины Морана достигли поставленной цели. Ничто не смогло убедить президента, кроме полотна «Гранд-каньон, Йеллоустон». Хотя, нужно признать, автор не слишком заморачивался по поводу названия картины. |