Онлайн книга «Сердце вне игры»
|
Решаю сказать правду. – Я не взяла с собой ни краски, ни кисти, ни бумагу. – Ага, я давно заметил, – отвечает он, и я удивляюсь. Опять. То есть… он заметил? Но почему? – Очень жаль, у тебя бы классные работы получились. Да они постоянно приходят мне в голову. Все время. А потом… тают. Как и все то, что я не могу воплотить в жизнь. – А ты как? – С улыбкой перевожу разговор на другую тему. – Скучаешь по футболу? – А, ну да, немного. – И мне кажется, что он на этом и остановится, лаконичный, как и всегда, но на этот раз он продолжает: – Сезон очень напряженный, так что университетский футбол может заставить тебя начисто забыть, почему ты любишь спорт, но я всегда стараюсь напоминать себе, почему стал им заниматься. – Ну и почему? Популярность? Фанатки? Гарантированные интрижки? – Специально закидываю его этими вопросами, прекрасно зная, что ни один из них не попадает в цель. Он мне подмигивает. – Это ты сказала, не я. Издаю короткий смешок. – А если серьезно. – И тычу пальцем ему в плечо, получая в ответ косой взгляд. – Почему? Несколько секунд он вроде как раздумывает над ответом, пока мы плывем вдоль скалистой стены слева. Правый берег усеян ребятишками и подростками: эта публика влезает на торчащие из воды камни и сигает обратно в воду. – Потому что это то, что не вызывает у меня никаких сомнений, – наконец говорит он. – Я знаю, что это у меня получается, и это придает мне уверенности в себе. – Суперское ощущение, наверное. – Если честно, то да. У тебя с живописью тоже так? Вот черт. С чего это он вернулся к этой теме? С одной стороны, я понимаю. Это всегда было частью меня, печатью моей идентичности. Эшер Стоун носится, как лев, и играет в футбол. Лювия Клируотер решает твои проблемы и рисует как художник Золотого века. – Не совсем. Живопись… – «Скажи хоть что-нибудь. Не вороши осиное гнездо». И тут мне вдруг вспоминается серебристая лента Винанти, не знаю почему. – …Она позволяла мне почувствовать себя свободной и даже, можно сказать… особенной? Уф, нет, это уже как-то чересчур. – Да нет, нормально. Соглашусь. Смотрю на него. Он не сводит с меня глаз. – Серьезно? – Ну да, это ведь часть тебя: ты же заставила меня позировать, как только мы познакомились. Думаю, это производит впечатление. Смеюсь, чтобы хоть немного ослабить напряжение внутри. – Да уж, я была довольно настойчивым ребенком, верно? Он выгибает бровь. – Была? – Хм-м-м? – Ты все время говоришь в прошедшем времени – например, что живопись позволяла тебе почувствовать себя свободной. Разве теперь это уже не так? Эти его синие глаза, без козырька, челки или чего бы то ни было, что их смягчает, впиваются в меня слишком глубоко, слишком настырно. Я чувствую, что если отведу взгляд, то проиграю. И получу тот же результат, если позволю превратить это в серьезный разговор о тех аспектах меня, которые ни при каких обстоятельствах не подлежат обсуждению. Беседовать как два взрослых человека – это нормально. Ковыряться в ранах, о существовании которых он даже не подозревает, – нет. – Ой, господи боже мой. – Я прикрываю рот рукой, разыгрывая внезапное потрясение. – В тебя, кажется, вселился дух Винанти. Ты только погляди! У тебя соски набухают! Он закатывает глаза. – Лювия… Хохоча, плыву назад. – Эй, доктор Стоун, предлагаю состязание: кто сможет спрыгнуть с самой высокой скалы. |