Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 792 – Василий Цветков

На созванном съезде местных жителей представители Дружины «предложили выбрать самоуправление». Весьма показательна в данном случае заявленная политическая «веротерпимость» представителей Дружины, совершенно не типичная для белого Приморья 1921–1922 гг. «Крестьяне спросили, – вспоминал Грачев, – кого им теперь выбирать и можно или нет назвать это самоуправление земством? Им сказали: «можно». И выбирать они могут, кого желают; хотя бы избранные ими лица были коммунисты. Но раз его избрали жители, значит, он заслуживает доверие населения, а против воли населения Дружина не борется»^[1241].

Подобное «снижение» непримиримого отношения к деятелям советской власти и большевикам, несомненно, объясняется фактором «расширения территории» и необходимостью считаться с изменениями настроений «общественности» в условиях укрепления советской власти в регионе (образование Якутской АССР и др.). В ряды Дружины принимались попавшие в плен под Амгой красноармейцы. А в своих обращениях к бойцам красноармейских отрядов Пепеляев неоднократно подчеркивал отсутствие каких-либо наказаний, «мести» за службу советской власти. Такой – показной – «демократизм» генерала, очевидно, не мог сочетаться с жестокой, репрессивной практикой.

В это же время от имени той самой «якутской интеллигенции», сотрудничество с которой признавалось весьма важным, делались заявления о недопустимости сотрудничества с «пепеляевцами», как с «реакционерами», говорилось о предательстве «народного дела» Куликовским и другими деятелями белоповстанчества. Грачев вспоминал, что «с группой интеллигенции г. Якутска Усть-Мильская группа имела связь, вела с ними переписку. В переписке Усть-Мильская группа приглашала якутскую примкнуть к движению, убеждая в демократизме генерала Пепеляева. Якутская группа, наоборот, убеждала Усть-Мильскую отстать от движения, созданного Пепеляевым, ибо инициаторы этого движения, офицерство стремятся к реставрации царизма (сказывалось впечатление от Приамурского Земского Собора. – В.Ц.). Были даже личные переговоры представителей этих групп, но ни к чему не привели. О переписке групп интеллигенции и ведущихся между ними переговорах генерал Пепеляев был осведомлен…»^[1242].

Еще 7 декабря 1922 г. Куликовскому от его бывшего ученика, члена РКП (б) Редникова было направлено письмо, в котором «бывший якутский реалист» обвинял своего учителя в том, что он – «старый ветеран революции…, уважаемый всей учащейся молодежью Якутска, – слезно просил г. г. Дитерихса и Пепеляева встать на защиту попранных прав якутского народа», «вы призывали палачей народа восстать против этого народа…, неужели можно… стать совершенно беспринципным негодяем, призывающим белогвардейцев идти походом на Якутск?»

В ответном, весьма обширном письме-обращении (подписано 19 февраля 1923 г.) Куликовский отметил, что «честные революционеры и мыслящая интеллигенция» не может быть вместе с большевиками, которые вместо «произвола и насилия самодержавия» принесли в Россию еще худший произвол. Обращаясь к «интеллигенции», к «учащейся молодежи» с призывом сражаться за «Родину, науку и искусство», он утверждал, что только «союз разума и свободы создает свободомыслие, рождающее нравственность»^[1243].

Продолжая боевые операции, Пепеляев в середине февраля 1923 г. смог в урочище Сасыл-Сысы окружить крупный красноармейский отряд под командованием латыша И. Я. Стродта. Блокада продолжалась более двух недель, однако заставить противника сдаться Пепеляеву не удалось. К этому времени со стороны Якутска и Чурапчи на помощь осажденным выдвинулись свежие подразделения РККА.