Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 526 – Василий Цветков

Но, как отмечалось в кратком «меморандуме», составленном членами О.К. для дуайена российского дипкорпуса М. Н. Гирса 22 сентября 1921 г., для этого требовалось «теперь же категорически решить вопрос финансирования… все зависит лишь от степени желания действительно попытаться вести активную борьбу». Если же решения о финансировании необходимых для организации затрат не будет принято, тогда «даже остатки организаций, цельные организации и существующие линии связи развалятся за отсутствием средств… а восстановление их будет сопряжено с большими затруднениями и излишними затратами».

Однако определенного обещания по финансированию О.К. в России получить не удалось. Роковым для О.К. оказалась не деятельность ВЧК – ОГПУ, а сугубо финансовые проблемы, разрешить которые не смогли ни сами члены организации, ни их зарубежные «союзники». Главным стало не столько само отсутствие финансирования из-за границы (О.К. предполагала временно использовать и собственные средства), сколько отсутствие реального интереса Зарубежья к подпольной работе в РСФСР. В результате работа О.К. прекратилась, а ее члены стали (согласно сообщениям «Азбуки») «по-сменовеховски» пытаться «объяснить загадку дальнейшего изменения Ленинского курса» в связи с переходом к НЭПу.

В свою очередь, в эмигрантской среде с лета 1921 г. распространяется убеждение в неизбежности «внутренней контрреволюции» в Советской России, формирование которой начнется, в первую очередь, среди комсостава РККА. Истоки подобных надежд заключались в сведениях, которые получались не только от приезжавших за границу представителей советской номенклатуры и военспецов, но и, в частности, от действовавших в РСФСР агентов – корреспондентов Гучкова. Савич отмечал (запись от 7 июля) возможность добиться признания красной армией как монархических лозунгов, так и власти нового монарха: «Есть другой, более скорый путь спасения Родины. Именно – соглашение популярного в народных низах кандидата с какой-либо сильной военной организацией красной армии. Тогда восстание ее в пользу определенного претендента, заранее сговоренного, вступление его на русскую землю в качестве правителя с манифестом мира и примирение со всей красной армией. Тогда возможна измена сразу всей красной армии большевикам и переход ее на сторону претендента. Но таким претендентом может быть сейчас только Н.Н. (Великий Князь Николай Николаевич. – В.Ц.) как широко популярный у солдат Великий Князь».

Оптимизм эмиграции не поколебался даже после прямых указаний на неготовность красной армии к антисоветским выступлениям, полученных от приехавшего в Лондон в 1921 г. начальника Морской академии А. Н. Крылова (запись в дневнике Савича от 12 июля). По его оценке «дисциплина в красной армии превосходная, государственный аппарат очень крепок», хотя «производительность доведена до низкого уровня, города вымирают и предстоит страшный голод». Но «нет надежды, чтобы страна собственной силой сбросила режим». Кроме того, как отмечал академик, «среди офицерства, особенно штабного, весьма отрицательное отношение ко всему Белому движению, отношение, граничащее с ненавистью». Подобные сведения сообщались и в письмах, получаемых эмигрантами из Советской России: «Настроение в России скверное для нас. Недовольны большевиками, но довольны, что нет царя, нет панов, нет буржуев, что они – низы – правят и составляют господствующее сословие, старого порядка не хотят ни под каким соусом, стали определенными республиканцами». Более очевидными для тех, кто сообщал сведения из РСФСР эмигрантам, представлялись разногласия внутри правящей партии: «Кроме сплоченного когда-то ядра, в партию проникло много постороннего элемента, ей органически враждебного. Это грабители по натуре, шкурники, политические противники, пошедшие в партию, чтобы разлагать ее изнутри».