Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 524 – Василий Цветков

В 1921 г. все планы по созданию «линий», «связей» и «групп» провалились. Бывшие повстанцы-матросы согласились сотрудничать с Петроградской ЧК, и все планы, а также значительная часть членов создававшейся «Боевой организации» оказались раскрыты. 31 августа 1921 г. в Известиях ВЦИК от имени ВЧК, ПетроЧК и Особого Отдела Петроградского военного округа было опубликовано сообщение «О раскрытом в Петрограде заговоре против Советской власти». Данное сообщение, по оценке Гримма, «несмотря на ряд погрешностей… свидетельствует о том, что некоторые из участников заговора дали весьма полные показания и раскрыли многие подробности».

В отличие от «дела Национального Центра» (август – сентябрь 1919 г.), «дело Таганцева» оказалось гораздо более «раскрытым», что свидетельствовало как о возросшем профессионализме сотрудников ЧК, так и о слабости в организации белого подполья, о явных ошибках в вербовке сотрудников и налаживании контактов. Согласно данным, опубликованным ВЧК, первоначально «задачей организации становилось образование конспиративных ячеек для противодействия коммунистическим коллективам». После кронштадтского восстания открылась «неожиданная перспектива массового движения», потребовавшая «быстрой организации распыленных до этого времени сил». Стремясь к расширению сети ячеек, руководство организации рассчитывало и на перспективу крестьянских восстаний. Показательно, что Таганцев был арестован в своем бывшем имении в Тверской губернии «за антисоветскую агитацию», которую он вел среди крестьян.

Но планы создания организации – преемника Национального Центра не осуществились. Как отмечал Гримм, главной причиной провала стала «провокационная деятельность первых матросов-предателей» М. А. Комарова (руководителя «Объединенной организации кронштадтских моряков», установившего также контроль над «матросской» группой в Петрограде) и Паськова. При их содействии ПетроЧК удалось раскрыть контакты по линии «офицерской организации» и практически полностью ликвидировать зарождающиеся структуры Петроградской боевой организации. 61 человека, из общего числа обвиняемых в организации белого подполья (более 200), приговорили к расстрелу. Среди них были, в частности, известный поэт Н. С. Гумилев, обвиненный в «активном содействии составлению прокламации контрреволюционного содержания», профессора Лазаревский и Тихвинский, скульптор князь С. А. Ухтомский, князь Д. И. Шаховской, а также «верхушка» «офицерской» и «матросской» групп (Шведов, Лебедев, Орловский). Не удалась и работа по созданию в финских лагерях «повстанческой армии» из интернированных кронштадтцев.

Произошел «раскол» на «офицерскую» группу (из бывших военспецов) и «группу Петриченко», преимущественно из матросов и солдат. В итоге, как признавал Гримм, «использовать при сложившихся обстоятельствах матросов для подготовительной работы – разведочной и активистской, где требуются определенные индивидуальные свойства и прежде всего доверие к человеку – оказалось немыслимо».

Показательно, что в 1923 г. Петриченко сам написал «покаянное письмо», в котором отмечал «случайно-стихийный» характер восстания в Кронштадте, ссылался на свою политическую неопытность, обличал «эмигрантские сплетни, грызню» и писал о своем «ходатайстве перед советским консульством о возвращении на Родину». «Пока что большевики слушают, да Россию кушают, – разочарованно отразил в своем дневнике эмигрантские настроения Савич, – а мужик если кое-где и бунтует, но в общем большевика поддерживает»^[797].