Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 521 – Василий Цветков

Следовало ограничиться продовольственной помощью и декларативными заявлениями о готовности оказать содействие, вплоть до совместных военных действий (в Константинополе рассматривались проекты переброски части подразделений Русской армии из Галлиполи и о. Лемнос в Прибалтику и в последующем – в Кронштадт). Полагая, что «процесс разложения большевистской центральной власти и красной армии» будет «неудержимо продолжаться», а в обозримом будущем «надо ждать ряд восстаний на окраинах – Кавказе, Украйне, на Дону, на Дальнем Востоке, в Сибири», Гучков считал необходимым сохранить «ячейку государственной власти и горсть настоящей армии».

Сам же Врангель не исключал возможности использования «более 10 тысяч русских людей» в качестве основы «для неизбежной, в недалеком будущем, борьбы с Советской властью, в широком масштабе, имеющей своим основанием не партийную рознь, а общенациональный единый порыв». Показательно обращение Врангеля к своему представителю в Финляндии, члену ЦК кадетской партии и редактору газеты «Новая Русская жизнь», бывшему ректору Петроградского университета профессору Д. Д. Гримму. В письме от 31 марта 1921 г., отправленном из Константинополя, Главком просил его выяснить «доминирующие настроения» среди кронштадтцев, определить возможность их использования в качестве «сплоченной войсковой единицы»^[794].

Готовность сотрудничать с «военной реакцией», а не с недавними «социалистическими союзниками» (эсерами и меньшевиками) выражали и сами, оказавшиеся в Финляндии, руководители восстания. За подписью генерала Козловского, Петриченко, а также секретаря Ревкома, бывшего штурмана Э. Кильгаста, начальника штаба крепости, бывшего капитана Е. Н. Соловьянова и начальника оперативного отдела крепости, бывшего подполковника Б. А. Арканникова было составлено два обращения к Коменданту Карельского Военного сектора с просьбой предоставить им статус «интернированных со всеми правами, присвоенными лицам этой категории по законам Финляндской Республики». Аналогичное обращение было также отправлено к Гримму. От имени Петриченко, командира бригады лагеря форта Ино Иванова, командира 560-го крепостного пехотного полка П. Краснекова, бывшего командира линкора «Петропавловск» С. Христофорова и командира морского батальона Курвоизье было сделано заявление о готовности «объединиться со всеми противобольшевистскими группами» для «скорейшего свержения коммунистов». Непременными условиями подобного объединения выдвигались три пункта: «закрепление земли» за крестьянами в собственность, «свобода профсоюзов для рабочих», «признание самостоятельности окраинных государств».

В тактическом отношении признавался и «опыт трехлетней борьбы с коммунистами» и «опыт кронштадтского восстания», подтвердивший эффективность «популярного» лозунга «Власть Советам, а не партиям!» – в качестве «удобного политического маневра, вызвавшего раскол в среде коммунистов». «Кронштадтские повстанцы» были готовы «принимать указания» и «пользоваться информацией» от белоэмигрантских структур, но при этом требовали «свободы действий – в смысле активного выступления в Петрограде или другом месте». Отдельным пунктом в тактике борьбы признавался отказ от «наплечных погон», ставших признаком «исконных врагов» в понимании «несознательной массы».