Онлайн книга «Ледяной отец подруги»
|
И я боролась. Боже, как я боролась. С собой — потому что внутри меня происходило что-то страшное, что-то, что я не могла контролировать, не могла объяснить, не могла остановить. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание, когда я слышала его имя. Что-то, от чего я просыпалась по ночам, вся в поту, с его запахом в ноздрях — запахом виски, табака и чего-то тёмного, древесного, мужского, — хотя его не было рядом, и он не мог пахнуть в моей комнате, и я знала, что это галлюцинация, что это мой мозг играет со мной, что это неправильно, но я вдыхала этот несуществующий запах и закрывала глаза, и мне было хорошо, и я ненавидела себя за это. С ним — потому что каждый его взгляд, каждое его слово, каждое его «случайное» появление было ударом, от которого трещала моя броня, та самая, которую я выстроила за восемнадцать лет и которая должна была защищать меня от всего — от боли, от разочарования, от мужчин, от любви, от всего того, что мама называла «глупостями, от которых потом плачут в подушку». С тем, что происходило внутри меня, когда он был рядом, — потому что это было неправильно. Неправильно на всех уровнях, во всех измерениях, по всем законам — человеческим, божеским, логическим, моральным. Потому что ему сорок четыре, а мне восемнадцать. Двадцать шесть лет разницы. Целая жизнь. Он помнил перестройку, а я родилась, когда перестройка уже стала главой в учебнике истории. Он строил бизнес, когда я училась завязывать шнурки. Он разводился, когда я пошла в первый класс. Между нами — не просто возраст, а эпоха, а пропасть, а целая вселенная, и я не могла, не имела права, не смела даже думать о том, чтобы… Потому что он — отец моей лучшей подруги. Эрики. Той самой Эрики, которая спасла меня от одиночества, которая кормила меня, одевала, любила, называла сестрой. Как я могла? Как я могла даже думать о её отце — о мужчине, который целовал её в щёку, который платил за её учёбу, который, при всех своих недостатках, был её кровью, её семьёй, её папой? Это было предательством. Самым низким, самым грязным, самым непростительным предательством, какое только можно вообразить, и одна мысль об этом заставляла меня задыхаться от стыда. Потому что он — миллиардер. Вольский. Девелопер, магнат, человек, чьё имя было в «Форбс», чьё лицо мелькало на обложках деловых журналов, чьи небоскрёбы торчали из московского силуэта, как зубы из пасти хищника. А я — дочь слесаря. Дочь женщины, которая работала на швейной фабрике и получала зарплату, которой хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду. Между нами — не просто пропасть, а десяток пропастей, и каждая глубже предыдущей, и каждая темнее, и каждая заполнена тем, что мы не могли преодолеть: деньгами, статусом, миром, в котором он был королём, а я — никем. Я боролась. Я кусала губы до крови, когда он смотрел на меня. Я отводила глаза, когда он протягивал руку. Я убегала — буквально, физически, на подкашивающихся ногах, — когда он оказывался слишком близко, когда его запах обволакивал меня, когда его голос касался моего уха так, что по позвоночнику бежал огонь. Но борьба — это когда есть сопротивление. А я… я сопротивлялась всё слабее. С каждым днём. С каждым взглядом. С каждым «случайным» появлением. С каждым букетом пионов, который стоял на моём столе и пах так, что я не могла думать ни о чём, кроме него. |